Книга Совершенство, страница 215 – Татьяна Миненкова

По иронии судьбы, того самого, в котором мы поднимались вместе в тот вечер, когда я подралась с Зориной. Но я не в том состоянии, чтобы сейчас снова думать о дежавю.

Спутанное сознание пытается напомнить о том, что в «Талассе» повсюду камеры, но я отметаю все доводы здравого смысла как ненужные и неинтересные. Мне интересен сейчас только он. Только Нестеров, ни на секунду не прекращающий меня целовать. И кажется, что если он вдруг разорвет поцелуй, то я в то же мгновение погибну. Сгорю, осыпавшись серым пеплом у его ног.

К тому моменту, как мы покидаем лифт, обе тонкие бретельки моего платья спущены с плеч и лиф рискует в любую минуту соскользнуть вниз, но об этом я тоже практически не думаю. Туман желания застилает глаза, аромат бергамота заполнил легкие, сердце трепещет в груди и отбивает бешеный ритм. Пальцы дрожат и путаются в пуговицах мужской рубашки, делая тщетными все попытки их расстегнуть.

— Хочу снова быть твоей, Марк, – выдыхаю я, но вместо ответа он лишь улыбается.

Лифт останавливается, и я обхватываю ногами его талию, позволяя донести себя до одного из номеров. Того же самого или другого? Неважно. Я доверяю ему. Последние барьеры между нами рухнули, растворились в воздухе, а каждое прикосновение наполнено нетерпением, трепетом и нежностью.

По пути мы чуть было не сшибаем один из настенных светильников, но вскоре дверь номера со щелчком захлопывается за нами, окончательно отделяя от остального мира, погружая в полумрак. Лишь пара софитов и голубоватый лунный свет, падающий в незанавешенные панорамные окна, освещают пространство вокруг.

Кабинет с рабочим столом, журнальным столиком и креслами, огромная двуспальная кровать кажутся знакомыми, наводя на мысль, что номер все-таки тот самый.

В полумгле глаза Марка сверкают лихорадочным блеском. В его взгляде читается такое неистовое желание, что мне становится нечем дышать. Широкая грудь тяжело вздымается. Я скольжу по его шее кончиком языка, заставляя его резко и рвано выдохнуть. Мы оба на грани.

— Ты невозможная, – хрипло шепчет Нестеров, теряя контроль, а я прижимаюсь к нему еще ближе.

Лиф платья все-таки соскальзывает вниз, оголяя грудь, и от соприкосновения с гладкой тканью его рубашки я не могу сдержать сладкой дрожи. Руки Марка жадно скользят по моему телу, а затем до боли сжимают мои бедра.

— Марк, – стону я жалобно и тут же закусываю губу, понимая, что, поддавшись эмоциям, готова признаться в том, что невыносимо скучала по его прикосновениям, и в том, что люблю его слишком сильно, чтобы сопротивляться этому чувству.

Тяжело дыша, он продолжает гладить меня откровенно и нежно, касаясь каждого изгиба моего тела, а затем его пальцы, скользнув по внутренней стороне бедра, пробираются под платье, лаская меня сквозь эластичную ткань трусиков.

Я хватаю ртом воздух от нахлынувшего жгучего удовольствия. От откровенной ласки его пальцев и горячих требовательных поцелуев, опаляющих ключицы, шею и плечи. Наверное, завтра в этих местах останутся следы, но я не собираюсь останавливать его. Эта ночь – особенная для нас обоих.

Я снова пытаюсь расстегнуть непослушные пуговицы, чтобы избавить Марка от одежды, шиплю и шепотом ругаюсь, пока он целует меня, беспорядочно и бестолково. Мы оба сошли с ума, и каждое прикосновение, каждый сдавленный стон, каждое движение его умелых пальцев рождают внутри невообразимое наслаждение. Мое тело отзывается на них мучительно-сладким трепетом.