Книга Совершенство, страница 95 – Татьяна Миненкова

Непривычная искренность собственных слов опаляет губы, стоит мне только признаться в той тайне, которую я столько лет тщательно скрывала от всех. В той боли, что хранилась внутри, оставив на душе уродливые шрамы.

— Не знаю, что было бы, если бы Тоша не спас меня тогда, – заканчиваю я бесцветно и снова всхлипываю. – В тот день он снял мне квартиру и время от времени подкидывал денег.

Я замолкаю, не зная, что еще сказать. Нестеров снова прижимает меня к груди в трепетном и крепком объятии. На этот раз я не сопротивляюсь, и он снова ласково гладит мою спину подушечками пальцев. Я угадываю пару параллельных вертикальных прямых линий, несколько горизонтальных коротких и десяток мелких точек, полукругов и завитков.

Рассказ о собственном прошлом отнял все силы, и теперь я могу только тихо плакать, уткнувшись в его плечо. Никак не могу остановиться, хотя меньше всего на свете хочу, чтобы он начал меня жалеть.

Поняв это без слов, Марк молчит, то ли переваривая услышанное, то ли просто давая мне возможность выплакаться. Я чувствую себя опустошенной, словно из меня вытряхнули все страхи, тоску, тревогу и боль, а кроме них ничего и не было. Голова кружится, а пространство вокруг начинает расплываться. Я потеряла счет времени. Возможно, прошло несколько минут, а может – часов.

— Трагический опыт есть за плечами у каждого из нас, милая, – глухо произносит Нестеров, когда я перестаю всхлипывать и лишь то и дело содрогаюсь от собственного прерывистого дыхания. – Кто бы ни был в нем виноват: семья, социум или несчастливое стечение обстоятельств – разница невелика. Если тебе от этого легче, твои родители – исключение из правил, и конкретно в твоем случае можно руководствоваться популярной психологией на все сто. Но как бы там ни было, то, что нельзя изменить, приходится принять. И какой тебе быть, как поступать и какие чувства испытывать – можешь решить только ты сама.

Этот ответ меня устраивает. Не открывая глаз, я обнимаю Нестерова в ответ, сцепив пальцы за его широкой спиной, а он продолжает уверенней и тверже:

— Но я тоже хочу стать исключением из твоего правила. Каким бы я ни был и с кем бы ты меня ни ассоциировала, обещаю, что не разочарую тебя и не причиню боли.

В его объятиях я чувствую себя словно в невесомости. И в этом расслабленном полусонном состоянии я позволяю обещанию Марка отпечататься в сознании. Я позволяю себе поверить ему.

Яркий свет бьет в лицо, но я не тороплюсь открывать глаза.

Всю ночь мне снились хорошие сны, оставившие внутри непривычное, но приятное ощущение окрыленности. Я наслаждаюсь им, боясь, что, когда окончательно проснусь, оно улетучится из меня, как гелий из воздушного шарика.

А пока плечи заботливо укрыты широкой футболкой Нестерова, успевшей высохнуть за ночь, и я лежу на сапборде, поджав колени к груди, чтобы было теплее. Ночью Марк обнимал меня, не позволяя замерзнуть, а сейчас его нет, но футболка привычно пахнет бергамотом, солью и морем. И чем-то еще, не поддающимся определению, чем пахнет обычно он сам. Внутри тепло и спокойно, пока я снова и снова прокручиваю в голове события вчерашнего вечера.

Нестеров не отвернулся от меня после моего рассказа. Не обвинил в том, что я сама виновата, и не унизил неуместной жалостью.