Книга По ту сторону экрана, страница 6 – Татьяна Миненкова

Я только сейчас осознала, насколько разными были «ставки» в гражданских и уголовных делах. Рискуя получить негативные решения суда по первым, участники могли потерять деньги, и иногда немалые. Но получив обвинительный приговор по вторым — можно было потерять свободу, а это, пожалуй, было гораздо страшней.

— Здравствуйте, Денис Станиславович, — уважительно обратился к Лазареву один из стоящих в коридоре мужчин, одетый в синюю форму сотрудника прокуратуры. — Могу я с вами кое-что обсудить?

— Можете, — бесстрастно отозвался Лазарев и глянул на меня. — Ева Сергеевна, отметьте наше прибытие у помощника судьи и передайте мое удостоверение и ордер.

Мне хотелось многое у него спросить, но мужчина, вероятно, счел бы лишние вопросы проявлением некомпетентности. Поэтому я молча взяла из его руки протянутые документы и отправилась в нужный кабинет.

Там меня встретили неодобрительными взглядами две девушки, примерно моего возраста, сидящие за соединенными друг с другом столами. При моем появлении они с недовольством переглянулись, словно обменявшись безмолвными понимающими репликами.

— Вообще-то необходимо стучать, — категорично заявила одна из них, которая и была помощником, делая вид, что чем-то крайне занята, хотя чашки с горячим чаем на столе и надломанная шоколадная плитка утверждали обратное.

— Прошу прощения, — не стала углублять конфликт я. — Хотела сообщить о том, что для участия в судебном заседании, назначенном на четырнадцать часов, прибыла сторона защиты и передать вам ордер и удостоверение защитника.

— А вы кто? — полюбопытствовала вторая, оказавшаяся секретарем, не стесняясь моего присутствия, ломая шоколадку еще на несколько кусочков.

— Помощник адвоката.

Когда я положила удостоверение и ордер на стол, услышала недоверчивое:

— Вы — помощник Лазарева?

Кивнула и подверглась на этот раз еще более пристальному осмотру, после чего помощник и секретарь снова многозначительно переглянулись между собой.

— Свое удостоверение тоже оставьте, если планируете присутствовать в судебном заседании. И можете идти.

Обе работницы аппарата судьи были словно единый организм, понимающий друг друга без лишних слов и одинаково реагирующий на любые внешние раздражители. И я интуитивно чувствовала, это этому организму не нравлюсь.

Вытащила из сумки собственное удостоверение и, положив его на стол, с радостью покинула негостеприимный кабинет, поспешив закрыть за собой дверь. Но облегчение, которое я при этом испытала, было преждевременным, потому что дверь оказалась слишком тонкой, чтобы я не услышала вслед язвительное:

— Да уж, Эльвира была получше, но, говорят, она от Лазарева и залетела, так что вернется не скоро.

— Вполне вероятно. Раз уж теперь он взял на ее место такую замухрышку. Видела, во что она одета?

— Ага, а эта гулька на голове и бабушкины очки чего стоят!

Сдержала желание провалиться сквозь землю от вспыхнувшей злости и почему-то стыда от этих слов. И вдвойне неприятно стало оттого, что Лазарев, который к этому моменту уже закончил разговор с прокурорским работником, тоже все прекрасно слышал. При этом, он не выглядел недовольным или даже удивленным. Его лицо выражало скорее легкую степень любопытства.

— Тоже считаете, что внешность главное в человеке? — не сдержалась я, когда подошла к нему, стараясь игнорировать мысли о том, что его предыдущая помощница была лучше меня, как и то, что причиной ее ухода в декретный отпуск стал именно он.