Книга По ту сторону экрана, страница 86 – Татьяна Миненкова

— И, что этот перевод не отследить? — в моем представлении все банковские переводы, в том числе за рубеж, были прозрачными, как вода и отражались в банковских выписках. — И тогда я не понимаю, почему следователи не сумели связать эту транзакцию именно с тобой? Понятно же, что никто иной, кроме тебя и Сушкова, заявившего о пропаже, доступа к счету не имел?

— Я сделал так, чтобы отследить было проблематично. Как и связать со мной. Для того, чтобы понять эту схему, нужны определенные познания в программировании, хочешь, объясню?

— Наверное, нет, — честно отказалась я, поскольку программирование было для меня чересчур непонятной отраслью, чтобы в нее углубляться. — Скажи лучше, почему Прокопьев интересовался твоим отсутствием во время похорон?

— Потому, что считает, что деньги ушли со счета именно в это время, хотя это и не совсем так.

Пицца к этому времени была съедена, а чай выпит. Я хотела опустить голову на диван, но Денис переложил ее к себе на колени и во время рассказа задумчиво перебирал пальцами мои волосы. И каждое его движение вызывало приятное покалывание на коже. Словно под ней вспыхивали и гасли маленькие яркие искорки.

— Ты заранее знал, что они придут с обыском и решат тебя задержать? — пробормотала я расслабленно, с трудом продолжая концентрировать внимание на его рассказе.

— Догадывался. Алгоритм работы по таким делам всегда примерно одинаков. Возбуждение дела, чтобы проще было санкционировать обыск, задержание подозреваемого, как демо-версия лишения свободы, чтобы проще было его разговорить, обыск, чтобы деморализовать его еще больше и найти доказательства к причастности к совершению преступления.

— Да уж, в этом случае с тобой они просчитались. Неужели Прокопьев не мог догадаться о том, что ты предусмотришь такое развитие событий?

Денис хмыкнул, а его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, на мгновение остановились.

— Мог, и обязательно догадался бы, не будь он ослеплен возможностью поквитаться со мной за наше прежнее соперничество. К тому же Серегин вовремя слил мне информацию о том, что он выехал ко мне на обыск. Видела бы ты, как он злился, когда я не выказал ни грамма удивления от его прихода, — рассмеялся он.

— И что теперь будет? — спросила я, решительно поднимая голову с его коленей, потому что этот вопрос волновал меня больше всего и в момент озвучивания ответа хотелось мыслить как можно более здраво. — Они прекратят уголовное дело?

— Дело останется, но уголовное преследование в отношении меня по нему уже прекращено. Бюро будет ликвидировано, или станет коллегией, хотя его дальнейшая судьба меня мало заботит. Гораздо важнее наша.

И это прозвучало так, что заставило меня насторожиться.

— Наша?

— Наша. Ты ведь теперь понимаешь причины моей предвзятости, знаешь, что я думал о тебе плохо еще до нашего знакомства и втянул тебя в то, во что не должен был. Ты этого не заслуживала. И я пойму, если ты обижаешься или злишься?

Ёшкин кодекс! Лазарев, когда не надо — умнее некуда, десятки чужих поступков и слов наперед просчитывает, а тут хуже слепого котенка. Я усмехнулась. Склонила к нему голову так, что наши лбы соприкоснулись и смешалось дыхание.

— Если тебе так будет легче, то когда ты пришел в бюро я вместе с остальными за глаза называла тебя Деспотом и считала снобом и пафосным идиотом и бабником в придачу. И постоянно подозревала в том, что ты манипулировал мной и использовал в своих целях.