Книга Письма из Терра Арссе, страница 197 – Татьяна Миненкова

Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе Терра Арссе. Дорога Галатилион — Онодрим.

♫ The Hit House— Basalt

Проснувшись, долго лежала, не желая выходить из состояния приятной сонной неги, оставаясь где-то на границе сна и яви. Этой ночью кошмары мне не снились. Вместо них снилось что-то легкое, приятное и волнующее.

То, что Дэя со мной в шатре уже не было, я поняла сразу. Но его запах, такой родной и манящий, остался. Как и мои воспоминания о времени, которое мы провели вместе. И на душе было тепло и спокойно. А в мыслях все еще клубились образы, вызывающие ощущение приятного тепла в груди, и желание мечтать о новой встрече с ним.

Чем он меня так привлек? Тем, что был упрям, самоуверен и загадочен?

Но королевский посол Таламур, к примеру, тоже упрям, самоуверен и загадочен, как и Следующий Тиал-Аран, однако ни к одному из них я не испытывала такой необъяснимой симпатии, как к Дэю.

Почему одни и те же качества выглядели восхитительными у одних и отвратительными у других?

С Дэймосом я впервые почувствовала, что не одинока. Что существовал человек, которому я могла бы доверять. Что я была нужна ему. Такая, какая есть. И рядом с ним я нравилась сама себе и устраивала саму себя. Без магии. Без идеальной внешности, как у Титории. Без регалий и власти.

Дэй сказал, что мы уже были знакомы раньше, но я умудрилась все забыть. Судя по его уверенным прикосновениям ко мне, он все это уже делал. А я, к своему стыду и досаде, ничего об этом не помнила. Если и раньше нам вместе было так же хорошо, мне было жаль, что я его трижды забыла. Трижды жаль.

С другой стороны, поскольку для меня все воспринималось, словно впервые, ощущения и эмоции от каждого его касания оказались настолько яркими, что почти пробудили спящую во мне силу. Хорошо, что Дэй сумел остановить пробуждение, потому что я понятия не имела, что мне делать со своей магией и как защитить ее от притязаний Тиал-Арана.

В моих снах Дэй не отстранился, а поцеловал меня. И целовал снова и снова, вызывая во всем моем теле незнакомые до этого жар и трепет.

Просыпаться не хотелось. Вместо этого хотелось еще понежиться в этом иллюзорном коконе тепла и безопасности, появившемся во время присутствия Дэймоса и не успевшем рассеяться до утра.

Он производил впечатление человека, настолько уверенного в себе и в своих силах, что эта аура надежности распространялась вокруг него и давала спокойствие остальным. В том числе и мне.

На балу в Галатилионе Дэй говорил, что нужно мечтать масштабнее. И теперь в моих глобальных мечтах безраздельно царствовал уже не какой-нибудь абстрактный темноволосый рыцарь, а вполне конкретный темноволосый музыкант, путешественник, друг, спаситель, или кем бы он там ни был на самом деле. Мне, пожалуй, было безразлично, кто он. Он нравился мне в любом амплуа. И ему любому я доверяла.

Разум пытался прорваться сквозь выстроенную мной стену грез, любезно подкидывая доводы о том, что я толком ничего не знаю о Дэймосе, что слепое доверие до добра не доведет, что весь мой ворох проблем никуда не делся, однако мне не хотелось об этом думать. Мне было хорошо, сладостно и безмятежно, а в душе царили доселе непривычные гармония и умиротворение.

Однако кокон тепла и безопасности все же через какое-то время развеялся, вместе с запахом травы, хвои и корицы. И я вынуждена была с сожалением вынырнуть из сладких грез и вернуться в реальность.