Книга Письма из Терра Арссе, страница 313 – Татьяна Миненкова

— Распорядись отнести его к целителям. Он должен дожить до завтра. Я казню его собственноручно.

С этими словами я вышел из тронного зала и направился в собственные покои. Мне требовался отдых.

Мерзкий Следующий только разжег мое беспокойство и неуверенность и заслужил каждый из ударов, но завтра я все равно со всеми ними покончу.

Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе Терра Арссе. Неподалеку от Сарн-Атрада

♫ Jef Martens — Terre brulee

Во времена моего заточения в Пятом замке, казавшиеся теперь самым прекрасным и спокойным временем моей жизни, Учитель не раз меня ругал за неуемное любопытство, потому что, твердо решив для себя что-то узнать, я в конце концов добивалась цели, пусть не всегда самыми тактичными и правильными методами.

«Любопытство — не порок, но признак ужасного воспитания» — говаривал он, добавляя, что будущей королеве Терра Арссе, негоже было так себя вести.

Поскольку я не собиралась ему сообщать, что вообще-то не метила в королевы, молча кивала и делала вид, что приняла его слова к сведению. И честно принимала, ровно до тех пор, пока меня не увлекал новый водоворот жажды знаний.

Когда Люциус принес Дэю короткую, но, судя по всему, очень важную записку, мое любопытство встрепенулось и навострило уши. Но как бы я не вытягивала шею и не напрягала зрение, рассмотреть хоть что-то из написанного на небольшом бумажном листке, не вышло.

Что же там было такого, что Дэймос, читая, несколько раз изменился в лице? Почему прогнал Люциуса? Я не очень-то разбиралась в чтении чувств по мимике, но приподнятое настроение вивианца резко сменилось хмурым и задумчивым. Он больше не хотел преследовать Тиал-Арана и отбирать у него меч, словно вдруг почему-то потерял ко всему интерес.

А самым ужасным было то, что он молчал и то, что гхарово, привитое Учителем, воспитание, не позволяло мне навязываться и выспрашивать у него о содержании записки. Нужно было смириться с неведением и дождаться, пока он захочет рассказать обо всем сам, если вообще захочет.

Но Дэй молчал все время нашего дальнейшего пути и это молчание с каждой минутой тяготило меня все больше и больше.

К этому времени совсем стемнело. Ночь была беззвездной и в кромешной тьме ничего не получалось разглядеть. Изредка рядом с нами мелькали ветки или огни каких-то деревенек вдали, но мы, не приближаясь к ним, продолжали путь.

У меня создавалось впечатление, что Прада вообще неслась, куда глаза глядят, поскольку Дэй, все еще погруженный в раздумья, не отдавал ей совершенно никаких команд.

Хотя по большому счету, я не видела большой разницы в том, куда именно ехать. Может он решил вернуться к Эмирате? Или остановиться в каком-нибудь городе? Или мы действительно просто скакали вперед без какой-то определенной цели? Мне было все равно. С Дэем, и ладно.

Сначала я гадала, что же такого срочного могла написать Мира, но не придумала ничего, что могло бы так кардинально изменить настроение моего спутника. Он ведь даже на ситуацию с мечом отреагировал сдержанно и с присущим ему оптимизмом. Я тревожилась за него, но понимала, что, если он не спешит поделиться проблемами, значит вряд ли сумею чем-нибудь помочь.

Вскоре, под мерное покачивание в седле къярда, я задремала, прислонившись к теплой груди Дэя, а проснулась, когда мы подъехали к какой-то, незнакомой деревушке.