Книга Письма из Терра Арссе, страница 32 – Татьяна Миненкова

Дэй послушно повернулся ко мне и посмотрел удивленно. Мы уже попрощались вечером, и я не планировала провожать его с утра, если бы не одно обстоятельство.

— Мира? — Он всегда так меня называл, хотя мое имя предусматривало и другие сокращения.

Вряд ли он знал о том, что каждый раз, когда он обращался ко мне, внутри у меня все переворачивалось, потому что Мирой меня называла его мать. И мне пришлось отогнать от себя эти мысли для того, чтобы сказать ему то, что собиралась.

— Я кое-что увидела этим утром. Иди в Галатилион. В библиотеке Первого замка тоже есть карта, попробуешь договориться с Тадимаром.

— Ты видела, как он отдает мне карту? — Уточнил Дэй, а я отрицательно мотнула головой. — Тогда почему не Авенир? К девушке мне все-таки проще будет найти подход… — он подмигнул, видимо намекая на огромное количество собственных романтических подвигов, но я отмахнулась от него и нехотя призналась:

— Я видела, что она захочет отдать тебе карту, захочет помочь. Но лучше тебе все-таки с ней не связываться.

— И почему же? — снова удивился он.

Дэй всегда относился к моим видениям без должного энтузиазма, предпочитая сделать вид, что крайне внимательно меня выслушал, но решения принимать самостоятельно. Я же всегда пыталась предостеречь его от глупостей, которые он все равно с завидным упорством совершал.

— Потому что ты отдашь ей клык. А без него не переживешь инициацию.

Он вдруг расхохотался и сжал в руке кулон, висящий на кожаном шнурке у него на шее в виде выточенного из драконьей кости белого клыка.

— Поверь, Мира, я никому не отдам отцовский артефакт, даже если мне предложат за него Кристальный гладиус. Потому что меч я и сам достану. А клык нашел меня не для того, чтобы я раздаривал его арссийским девчонкам.

— Пообещай мне, — тихо, но твердо попросила я.

— Обещаю, обещаю, — все еще усмехаясь, он легко запрыгнул в седло и махнул мне рукой.

— Дэймос! Я запрещаю тебе ехать в Авенир! — твердо произнесла я напоследок, потому что его тон совсем не убедил меня в том, что он собирается исполнять обещанное. Скорее заверил в том, что он сделает все с точностью до наоборот.

— Ага-ага, — крикнул парень, не оборачиваясь, и, хохоча добавил, гладя къярда по смоляной гриве: — Ты слышала, Прада? Суровая видящая нам запрещает!

А я осталась на деревянном крыльце нашего дома, опустившись на сырые от росы ступени, глядя вслед удаляющейся фигуре в темно-синем плаще, на черном как ночь къярде, с летящим за ними вслед черным вороном.

Вскоре рядом уселся Рус, и я услышала в своей голове мрачное:

«Нет лучшего способа заставить человека что-то сделать, чем запретить ему это делать».

Вот только его житейской философии мне не хватало.

В тот день я сказала Дэймосу не все. Спросонья не успела сформулировать мысли и решить, что нужно ему рассказывать, а что ему знать не следует. И теперь, пожалуй, понимала, почему он отправился именно в Авенир.

Хотела его предостеречь, а вместо этого подстегнула любопытство.

«Не вини себя, Эми, — отвлек от раздумий голос Руса в моей голове. — Чего еще ты от него ожидала? Ты ведь знала его родителей, он такой же импульсивный, и несдержанный как Елеазар и Тайра. Да, ты спасла его жизнь, но это не возлагает на тебя обязанность нянчиться с ним спустя четверть века после этого».