Книга Письма из Терра Арссе, страница 348 – Татьяна Миненкова

Заметивший это, вивианец, проворно опустился на одно колено и прикрыл руками голову, в надежде, что плотная кожа куртки убережет его от стрел. Но когда, спустя несколько мгновений, ни одно острие так его и не задело, он удивленно глянул в сторону постамента, не понимая, что произошло.

Зато я понял, потому что видел, как только что сотня стрел мгновенно сгорела, обуглилась прямо на лету и осыпалась с неба черным, кружащимся в воздухе пеплом. Он смешивался с мелкими снежинками, только что начавшегося, снегопада, которые таяли, не успев коснуться брусчатки и досок постамента.

Оглядевшись в поисках причины такого зрелищного маневра, я увидел, как Таур-ан-Фарот, чья голова все еще лежала на первой плахе, опускал, поднятую до этого руку. Он обмяк, захрипел, а глаза стекленели с каждой секундой. Свергнутый монарх что-то бормотал, но я не смог разобрать ни единого слова.

Учитель рассказывал мне, что у короля имелся дар магии огня, но настолько слабый, что это не принято было афишировать и, тем более, обсуждать при дворе. Но даже самый слабый чародей мог вызвать мощный магический всплеск, использовав для этого, помимо имеющегося у него резерва, собственные жизненные силы. Выгореть дотла, но сделать это ярко и эффектно.

Таламур развернулся к отцу, медленно, недоверчиво склонив голову к одному плечу. Глаза его блестели от звериной неконтролируемой ярости.

— Почему?! — Оглушительно проревел он, но Таур-ан-Фарот не мог и не хотел ему ответить. Последние силы покидали его вместе с жизнью и жить бывшему королю оставалось лишь несколько минут.

Оставалось бы. Если бы его сын не выхватил из ножен меч и, с громовым «рррраа» замахнувшись из-за плеча, одним ударом собственноручно не отсек ему голову. Она упала на постамент с глухим звуком, заставившим меня судорожно сглотнуть и отвернуться.

Небольшой шар, с мутно-красной дымкой внутри, отделился от груди погибшего короля. Взлетел в воздух и втянулся в грудь Таламура, заставив того довольно ухмыльнуться.

— Плевать! Я и сам тебя убью! — Выплюнул он. — Отойди, Рецессиус!

Отцеубийца оттолкнул с дороги мага, собиравшегося помочь, спрыгнул с постамента и побежал навстречу Дэймосу. Бежать пришлось не слишком долго, поскольку вивианец и сам несся к нему, набирая скорость, будто намереваясь в прыжке отсечь противнику голову.

Лезвия их мечей с оглушительны звоном скрестились в двадцати шагах от нас, и началась битва, вмешиваться в которую никто не решался.

Это был бой двух, равных по силе, противников, кружащихся друг напротив друга и наносящих тяжелые удары. Уворачивающихся. Парирующих и блокирующих опасные и смелые выпады. Подсекающих и отбивающих. Выискивающих слабые места, чтобы бить именно в них.

Таламур был взбешен и бился с остервенением, то и дело, рыча и громко выдыхая, сверкая полным злобы взглядом.

В противовес ему Дэй не терял сосредоточенности, собранности и был предельно внимателен. Он словно предугадывал каждый шаг недруга и не боялся взбесить его еще сильнее.

Огненная магия арссийца уравновешивалась драконоборческим даром вивианца, вовремя исчезавшего в тех местах, в которые через мгновение ударяли боевые заклятья.

Снег усилился и теперь на брусчатке образовалась неприятная скользкая субстанция, делающая бой не особенно удобным, но не явившаяся поводом для того, чтобы хоть один из противников решил сдаться.