Книга По ту сторону решетки, страница 29 – Татьяна Миненкова

Мы вместе молча покинули кабину лифта, вежливо попрощались с судебными приставами на входе, вышли на крыльцо. На улице успело потеплеть, но легкий ветер с северо-запада был осенним. Он срывал с деревьев первые желтые и красные листья и кружил в вальсе между припаркованными автомобилями, бросал под ноги прохожим, швырял в приоткрытые окна кабинетов первых этажей.

Шагая бок о бок, мы с Лазаревым шли к машинам.

— Я не могу так, Дэн, — остановившись, повторила я его же недавние слова. — Раз мы расстались, то лучше и правда сжечь мосты. Давай расторгнем партнерский договор. Я уйду из бюро. Каждый из нас заживет своей жизнью. И ты не будешь вмешиваться в мою.

Он тоже остановился рядом, снял Харриер с сигнализации коснувшись пальцами дверной ручки. Открыл переднюю пассажирскую дверцу.

— Сядь в машину, — попросил он тихо и серьезно и я, позабыв о собственном воинственном настрое, послушно села, позволив ему захлопнуть дверь и, обойдя машину вокруг, сесть рядом.

Солнце нагрело черный кожаный салон, успевший пропитаться запахом кофе и Лазаревского парфюма. Шумоизоляция не пропускала ни звука с улицы и какое-то время мы просто сидели в тишине. Дэн закинул портфель на заднее сиденье и расслабленно откинулся на спину, запрокинув голову назад, так, словно действительно решался рассказать мне о собственных планах.

А я мысленно сравнила кристально чистый черный салон его Харриера с коричнево-рыжим салоном собственного Лексуса, заваленным документами, пустыми кофейными стаканчиками и пакетами из-под креветки фри из «Вкусно и точка».

— Я не хочу, чтобы ты уходила, клубничка, — устало произнёс Лазарев, наконец. — И никогда не хотел. Но сейчас мне нужно создать видимость того, что мы расстались, а при всей моей любви к тебе, актриса из тебя — такая себе.

Фыркнула, ожидаемо оскорбившись от такого заявления, хотя, положи руку на сердце, с ним сложно было не согласиться. Врать я никогда не умела и не любила.

— У тебя же всегда на лице все чувства как в открытой книге написаны, — добродушно усмехнулся он. — И эта твоя наивность мне в тебе очень нравится.

Не отводя пустого рассеянного взгляда от лобового стекла, он нашел своей ладонью мою и переплел наши пальцы на подлокотнике, привычным, полным нежности жестом.

— Еще бы тебе не нравилось, — хмуро проворчала я, хотя, чувствуя тепло его руки, уже не могла злиться на него по-прежнему. — Благодаря этой наивности ты можешь без труда делать из меня марионетку. Так ты расскажешь мне смысл твоих планов?

— Не могу, прости. Я снова прошу тебя довериться мне. Подыграть. Дать время, чтобы самому со всем разобраться, а потом я обязательно обо всем расскажу тебе, обещаю. Только не уходи, ладно?

Я тяжело вздохнула. Снова дежавю. Ему снова нужно от меня слепое доверие. И я снова близка к тому, чтобы закрыть глаза и рухнуть в пропасть в надежде, что где-то там внизу он поймает меня, не дав разбиться.

— Сколько времени тебе нужно, Дэн?

— Пара недель, — ответил он, прекрасно понимая, что я уже согласилась сейчас, да и вообще априори согласна на всё, о чем бы он не попросил.

— Постараюсь, но с тебя поцелуй, — решила я напоследок выдвинуть свои условия.

Лазарев улыбнулся и довольно выдохнул.

— Без проблем, клубничка, — произнёс он, чуть сильнее сжав мои пальцы. — Буду должен.