Книга По ту сторону решетки, страница 47 – Татьяна Миненкова

Где-то вдалеке у Дома культуры загрохотали фейерверки, осветив далекими вспышками ночное небо, когда я вскрикнула имя Дэна в последний раз, а он глухо выдохнул моё, сжимая в объятьях так, словно хотел стать со мной единым целым.

И какое-то время мы молчали, приводя в норму дыхание. Перевернувшись на спину, Лазарев притянул меня к себе, и я расслабленно устроилась у него на груди, слушая как где-то там гулко и приглушенно, замедляясь, в такт с моим, стучит его сердце.

— С тобой я изменился, клубничка. Ты стала моей слабостью, — задумчиво признался Дэн, пока его ладонь рассеянно скользила по моей спине. — Уязвимостью. И они об этом знают.

— И ты думал, что если расстанешься со мной, это что-то изменит?

Я расслабленно зевнула, прикрыв рот ладонью. Теперь план Лазарева выглядел простым, понятным, но от этого не менее дурацким. И я боялась себе представить, каким будет новый.

— Все эти дни я чувствовал себя загнанным в ловушку зверем, ощущая неясную угрозу со всех сторон. При этом я отлично понимаю, что мне самому вряд ли кто-то осмелится причинить вред, но вот тебе, чтобы манипулировать моими действиями — запросто. Появление Земскова в бюро тому пример. А я не смогу себе простить, если по моей вине с тобой что-нибудь случится.

— И кроме «неясных угроз» других предпосылок не было?

Лежа на теплой, часто вздымающейся груди Лазарева, ощущая ласку его рук и слушая все еще сбивчивое дыхание, я находилась в том замечательном состоянии, когда казалось, что теперь всё всегда будет хорошо, а все проблемы выглядели надуманными и несущественными.

— Были, — его плечи нервно дернулись. — К примеру, в офисе нашего бюро обнаружились три подслушивающих устройства. Поскольку за пару дней до этого Лидия приходила на собеседование, я решил принять ее на работу для того, чтобы понять, замешана она в этом или нет.

— И как, понял?

Внутри лениво всколыхнулась досада. Ёшкин кодекс! И из-за этого я пережила столько боли? Из-за какой-то прослушки? Всего-то? И ладно бы у этого был бы толк.

— Не понял, — хмуро отозвался Лазарев. — И продолжаю подозревать и ее и Юлю.

Вертихвостка была более очевидным кандидатом в шпионы, но я не стала озвучивать Лазареву свои выводы, поняв, что в подобных расследованиях он поднаторел побольше моего. К тому же, Дэн сам предпочел перевести тему:

— Ты не ответила мне, кто такой этот «Мотя»?

И хотя я придерживалась мнения о том, что нынешним о бывших знать не следует, все же поведала вкратце историю о том, как когда-то встречалась с Соколовым, расставшимся со мной по собственной инициативе.

— Я рад, — резюмировал Лазарев мой рассказ с легкой озорной улыбкой.

— Чему? — не видя в описании всех моих злоключений ни единого повода для радости, я подняла голову с его груди, и уставилась в расслабленное лицо Дэна, а он, лукаво прищурив глаза, ответил:

— Тому, что благодаря его глупости твоя жизнь сложилась именно так, как сложилась, и я встретил тебя.

Я тоже не сумела сдержать смущенную улыбку:

— Тогда я тоже рада, что ты расстался со своей Анфиской и благодаря этому достался мне, — и честно призналась. — Хотя тот факт, что идеальный ты предпочел неидеальную меня идеальной ей, до сих пор иногда не дает мне покоя.

Лазарев рассмеялся:

— Во-первых, я далеко не такой идеальный, как ты думаешь, та же Фиска говорила, что человек душнее меня ей не знаком, хотя твое мнение мне очень льстит. А вообще, людей, зацикленных на собственной идеальности, любить неинтересно. На них можно смотреть, как на картину, и это не вызывает никаких эмоций. Я люблю тебя за неидеальность, за несерьезность, которой мне самому не достает, за каждый изъян.