Книга По ту сторону решетки, страница 60 – Татьяна Миненкова

Встретилась глазами с собственным отражением в большом осколке зеркала над раковиной. Кожа вокруг губ покраснела в том месте, где была заклеена скотчем. В месте удара от виска до скулы темнел синяк. На лбу красовалась черная отметина взявшейся откуда-то грязи, которую я осторожно оттерла смоченными водой пальцами, прежде чем снова вернуться в комнату.

Трое мужчин закончили разглядывать содержимое коробок и, кажется, куда-то засобирались.

— Матвей, — обратилась я к бывшему, когда он уже подошел к выходу из гостиной. — Нет таблетки обезболивающего?

— В аптечке глянь, она на диване лежит, — махнул он с безразличием.

И вышел, закрыв решетку на двери, противным лязгом, громыхнувшим в больной голове словно гулкий звон колокола. А когда голоса похитителей совсем затихли, я поняла, что осталась в доме одна.

В аптечке обнаружился лишь флакон засохшей зеленки, полуразмотанный бинт, растрескавшийся жгут, вата и нашатырный спирт, при помощи которого меня приводили в чувство. Никаким обезболивающим там, естественно, и не пахло.

Свернулась на уголке дивана, зажмурившись и обхватив пульсирующую от боли голову руками.

Ёшкин кодекс, разве могла я когда-нибудь подумать, что столкнусь с чем-то подобным? Что мне вообще теперь делать?

Перед глазами снова возникла фотография Дэна. Расстроенного и отчаявшегося. И это ему еще мои разбитые часы не прислали, вынуждая сделать выбор между мной и «РМП». Лазареву ведь сейчас почти так же больно, как мне. И что он сделает? В том, что я ему важнее, почти не сомневалась. Вот только поможет ли его отказ от защиты интересов пароходства меня спасти?

Вскоре в комнате начало темнеть. Наступающий вечер медленно отбирал у мебели четкие очертания, превращая в серые смазанные контуры. Поскольку время на настенных часах так и не изменилось, я поняла, что они, как и большая часть обстановки гостиной давно сломаны.

И теперь моя главная задача — не поддаться окружающей обстановке и не сломаться самой.

Мутные и путанные сны разорвал резкий и грубый хохот. Яркий свет включенных ламп потолочной люстры заставил зажмуриться, но это не помогло. Сознание медленно, но безжалостно вернуло меня к неприятной реальности.

— Как спалось, Евик? — насмешливо полюбопытствовал Соколов, неуклюже падая на диван рядом со мной, вынуждая отскочить.

Голова уже болела не так сильно, но это не улучшило моего состояния. После сна в неудобном положении все тело ныло, а в глаза словно насыпали песка. Вспомнила, что не сняла линзы и теперь они давали о себе знать неприятным дискомфортом.

Матвей и Ковбой внезапно ворвались в место моего, надеюсь временного, заточения вдвоем. Оба были пьяны. Не так сильно, чтобы быть совсем в неадеквате, но настолько, чтобы их беспричинно хорошее настроение бросалось в глаза.

Решив не отвечать, поднялась с дивана и отошла от греха подальше, посчитав правильным не провоцировать похитителей лишний раз. На носочках прошла босыми ногами по холодному полу и села на край пыльного широкого подоконника, обняв себя руками за плечи. За покрытым грязными разводами стеклом стояла непроглядная темнота, но о том, который час ночи сейчас, оставалось только догадываться. Ночная прохлада проникала в щели в центральной раме, а легкая блузка совсем не помогала согреться.