Онлайн книга «Несовершенство»
|
Поэтому о своём вчерашнем дне я сообщаю Прокопьеву отрёшенно и без выражения. Словно сериал или прочитанную книгу пересказываю. Лазарев параллельно переписывается с кем-то по телефону и хмурится. Вскоре следователю тоже поступает какое-то сообщение, и он, прищурившись, любопытствует: — А где сейчас ваша машина, Валерия Игоревна? — Подозреваю там, где я её оставила — на парковке у спа-центра в районе Эгершельда. Но Прокопьев смотрит на меня с такой ухмылкой, словно ответ, который я дала — неправильный. Перевожу взгляд на Лазарева, в ожидании какой-нибудь подсказки, но следователь, не выдержав, выдаёт: — Тогда как вы объясните то, что её полчаса назад нашли в паре десятков метров от места обнаружения окровавленного телефона Сахарова? И откуда в салоне кровь тоже расскажете? Ошалело моргаю, глядя на широкий заваленный документами стол. Бумаги начинают расплываться перед глазами. Произношу еле слышно: — Не знаю. Я оставила её, а ключи были у меня в сумке. Пока вы их утром не забрали. И телефон… в нём ведь есть сообщения от приложения сигнализации… Думать не получается. Словно я снова только что на спор допила десятый Б-52. Мысли путаются, а по мышцам разлилась свинцовая слабость. Как в замедленной съёмке Прокопьев говорит что-то, угрожающе повышая голос. Лазарев поднимается с места и отвечает ему, но я не слышу. Потому что сползаю по стулу, в одно мгновение превратившись в желе. Перед глазами скачут яркие пятна и ничего не разобрать. Жмурюсь, надеясь, что так станет лучше. Не становится. Оказывается, мой эмоциональный предел — вот он. Я же со вчерашнего обеда нормально не ела. Зато достаточно много пила. Спала всего пару часов. А с утра — новости, одна кошмарней другой, сыпались на меня сплошным непрекращающимся потоком. Зато больше не нужно отвечать на вопросы. Сомнительное зато. Но других всё равно нет. Теперь я словно глупый космонавт, что оказался в невесомости открытого космоса без скафандра. Вокруг чёрное безвоздушное пространство, дышать нечем, и гравитация не действует. И я вроде бы существую, а вроде бы нахожусь в каком-то анабиозе. Так проходит целая вечность, а может, всего несколько минут. — Скорую вызовите! — раздаётся совсем рядом, и этот встревоженный окрик отчего-то немного приводит меня в чувство. Даже не сам окрик, а голос. Это Милана. От понимания того, что подруга тоже здесь, я пытаюсь улыбнуться, но не уверена, что у меня получается. Выговариваю заплетающимся языком: — Не надо… скорую, Лан. Лучше… сладкого чая и шоколадку. Я лежу на чём-то мягком. Подруга тормошит за щёки, обеспокоенно заглядывает в глаза. Приказывает громко, а в голосе звучит металл: — Сделайте сладкий чай! Когда Лана так ведёт себя, никто не осмеливается перечить, сама я так не умею. Кружка появляется в её руках меньше чем через минуту. Подруга, звонко стуча о стенки ложкой, размешивает сахар. Подносит к моим губам. — Осторожно, горячий. Пахнет бергамотом. Я осторожно делаю глоток, и чай согревает грудную клетку приятным теплом. Сахара в нём явно больше двух ложек, много такого не выпьешь. Зато так быстрее приду в себя. Перед глазами проясняется, а липкий ступор отпускает мышцы. Повертев головой, обнаруживаю себя лежащей на потрёпанном кожаном диване, а Милану — на стуле рядом. Она смотрит так, словно я только что восстала из мёртвых. |