Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 2 – Юлия Алейникова

Фрески Аджанты захватили балерину, она грезила ими наяву, пока не родился новый балет. «Фрески Аджанты». Успех балета в Бомбее был оглушительным. Газеты пестрели хвалебными рецензиями. Все местные издания в один голос говорили о том, что русская балерина сделала для возрождения искусства национального танца больше, чем любой индиец. Поклонники завалили балерину цветами и подарками. Толпа готова была нести ее на руках до самого отеля. Это был настоящий успех. Достойная награда за месяцы труда, поисков, творческих мучений.

Едва балерина вошла в прохладный вестибюль отеля, к ней подошел, кланяясь, смуглый портье в зеленом тюрбане и с поклоном сообщил, что в гостиной отеля ее ожидают две дамы: одна из них госпожа Лейла Рой, вторая пожелала остаться неизвестной.

Анна, услышав знакомое имя, с улыбкой направилась вслед за портье.

Гостиная отеля была обставлена в европейском вкусе, и лишь отдельные элементы отделки напоминали, что вы находитесь в Индии, а не в Европе. Сквозь распахнутые окна с открытой террасы легкий морской бриз наполнял комнату ни с чем не сравнимым ароматом цветов, пряностей, соленым воздухом Аравийского моря. Гостиная была пуста в этот час, и лишь две дамы сидели на диване возле усыпанного яркими лиловыми цветами деревца в кадке.

— Госпожа махарани! – радостно воскликнула Анна, делая легкий поклон и спеша навстречу гостям. – Лейла, дорогая!

Махарани Индира Деви, некогда принцесса богатейшего в Индии царского дома княжества Бороде, а ныне вдова махараджи Кох Бехара и регентша своего малолетнего сына, была по-прежнему невероятно красива, так же как и при их последней встрече в Лондоне, с момента которой прошло уже восемь лет. Тогда махарани гостила в Лондоне с мужем, была молода и счастлива. А сейчас ее прекрасные глаза были полны печали, а белое, расшитое золотой нитью сари подчеркивало понесенную ею утрату^[1].

— Госпожа Павловна! – Махарани протянула навстречу балерине руки. Она называла балерину на русский манер. – Рада снова видеть вас. Простите, что не зашла вчера за кулисы, слишком уж много поклонников рвалось выразить вам свое восхищение. Ваше вчерашнее выступление в Эксцельсиоре имело невероятный успех.

— Госпожа Павлова! Это было поразительно, вы сотворили чудо! – не сдержав эмоций, воскликнула Лейла. В присутствии махарани она старалась держаться скромнее и сдержаннее. – «Фрески Аджанты» невероятны!

— Это правда, – усаживая балерину рядом с собой, улыбалась махарани. – Вы словно оживили древние росписи, до сего дня ни один индиец не сделал для возрождения индийского традиционного танца больше, чем вы. В вашем танце есть чистота, энергия, ритм и красота пластики. Это было восхитительно!

Анна Павлова улыбалась похвалам, они были ей дороги, поскольку говорились искренне людьми, чьему вкусу и мнению она доверяла.

Махарани была знатоком и поклонницей национальной культуры и искусства Индии и многое делала для его возрождения, оказывая покровительство и финансовую поддержку художникам, музыкантам, танцорам. При этом она была всесторонне образованной современной женщиной, получившей блестящее европейское образование, хорошо знакомой с европейским искусством и прекрасно разбиравшейся в нем.

— Благодаря вам в Индии стал просыпаться интерес к собственному танцевальному наследию, вы дарите столько вдохновения! – говорила махарани, глядя на балерину огромными бархатными глазами.