Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 81 – Юлия Алейникова

— Алло? – легким, все еще мечтательным тоном ответила Марина.

— Марина Юрьевна, добрый день. Это Володин. Простите за беспокойство, но я хотел узнать, вы приняли решение относительно подвески?

— Опять подвески? – мгновенно пришла в себя Марина. – Я, кажется, вполне ясно сказала, что не собираюсь ее продавать. Ни за какие деньги, и прошу впредь меня не беспокоить. – Это же надо, какая бестактность! И дергают ее и дергают, никакого покоя.

— Извините, Марина Юрьевна, за мою настойчивость, но наш клиент очень заинтересован в этой вещи, он коллекционер и потому несколько азартен, – с прежней мягкой вежливостью проговорил собеседник. – А потому я все же предлагаю вам еще раз подумать, вопрос цены мы пока оставим открытым. Клиент готов торговаться. Настоятельно прошу вас подумать еще раз. – И он повесил трубку.

Последняя фраза прозвучала как-то неоднозначно. Марине даже померещилась в ней какая-то скрытая угроза. Но, возможно, только померещилась, потому что голос собеседника звучал на протяжении всего разговора одинаково тихо, спокойно и вежливо, и все же…

Марина поежилась.

Она присела на стул у окна и задумалась. С момента смерти бабушки ее жизнь как-то незаметно утратила прежнюю счастливую безмятежность. Нет, в ней, конечно, и раньше случались разнообразные неприятности и недоразумения, вроде сломанного каблука, потерянного мобильника или неудачи в театре, но никогда еще Марина не испытывала такого внутреннего непроходящего беспокойства, скорее даже тревоги, как сейчас. И объяснений этой тревоге она не находила.

Что такого, если толком разобраться, случилось с ней за неполный месяц, прошедший со дня бабушкиной смерти? Ну, встреча с бабушкиным поклонником, его интерес к подвеске, предложение продать подвеску от этого Володина. Если бабушка действительно надумала продать подвеску, то в их звонках нет ничего особенного. Открытая дверь квартиры. Да, это было тревожно, но ведь если разобраться, то ничего не случилось. Ничего не пропало, никого в квартире не было. Если бы не бабушкина смерть при подобных обстоятельствах… Вот именно! Бабушкина смерть! Она не просто умерла, ее убили, а Марина все это время старалась отмахнуться от случившегося, забыть, сделать вид, что ничего этого не было. Она всегда мысленно представляла, что бабушка просто умерла во сне, тихо, спокойно. И, видимо, этот внутренний подавленный стресс подтачивает ее все время. Может, к психологу обратиться? А еще она переехала из родительского гнезда в бабушкину квартиру, ту самую, где бабушку… Нет, нет. Стоп. Марина замахала руками, словно отгоняя те образы и картины что стали роиться в ее голове пугающим хороводом.

Господи, какое счастье, что папа выкинул ту кровать и купил ей новую, а ведь Марине в душе было жаль старинную кровать из карельской березы, которую она помнила с детства. Дуреха! Как бы она на ней спала?

Да, все дело в бабушкиной смерти. Она словно темным крылом накрыла их семью. Марина вздохнула. А еще эти типы на машине… Хотя этот эпизод уж точно не имеет к бабушке никакого отношения. Просто она напугана, устала, тоскует и вообще хочет снова быть маленькой беззаботной девочкой, когда все было ясно, понятно и все были живы. Почему нельзя, чтобы так было всегда, почему надо обязательно страдать и мучиться? Марина всхлипнула, потом еще раз и наконец разразилась обильным, облегчающим душу потоком слез.