Онлайн книга «Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов»
|
— Ого! – присвистнул Каширин. – Серебряная? — Да, не сомневайтесь. Тут гравировка даже имеется: «С днем Ангела, милый! Твоя Крошка С.». – Поляничко помолчал немного, а потом спросил помощника: – А что, Антон Филаретович, разве этот настройщик фортепьяно …как его?.. — Харитон Модестович Акулов, – подсказал Поляничко. — Вот-вот… разве он женат? — Никак нет, одинок, как горох на блюде. — Так-так… – Полицейский, достав носовой платок, аккуратно отвинтил крышку, налил в стакан немного содержимого фляжки и, рассмотрев жидкость на свет, заключил: – Коньяк. И к тому же недешевый. — Позволите? – осведомился Ардашев и, получив согласие, тоже понюхал стакан и добавил: – То, что это коньяк, – несомненно. Только запах у него странноватый… — И что же вам в нем не нравится? – усмехнулся Каширин. Но Ардашев не успел ответить, потому что в этот момент Ефим Андреевич, уже набив нос табаком, потянул воздух. Зелье возымело действие, и сыщик разразился однообразной, как хлопанье куриных крыльев, чередой чихов, прерываемых словами: «Прости, Господи!» Вытерев все тем же фуляровым платком выступившие слезы, Поляниченко крякнул от удовольствия и спросил доктора: — Итак, Савелий Панкратович, позвольте услышать ваш медицинский вердикт. — Exitus lethalis, – сухо выговорил Мильвидский. Поляничко пожевал губами и прищурился. — Думаете, скончался в результате смертельного хронического заболевания? — Похоже на то, однако совершенно точно сказать не могу. Это всего лишь предположение. Для полной уверенности надобно провести вскрытие. — Да бросьте вы! – махнул рукой Каширин. – Этак с ума можно сойти, ежели каждого мертвого пропойцу к прозектору возить. Разрешение на погребение выдадим, и все, хватит. Тут и без латыни ясно: пил-пил и допился… Вы же видите, что он подливал из фляжки коньяк, пока не окочурился. — А чего ж не пьянствовать, если за тебя мертвое механическое пианино играет? – вставил слово банкир Старосветский. – Тоже мне, цирк устроили с тапером. Позор на весь город! А еще афиши развесили с фирмой «Патэ»! А фирменное у вас только надувательство! — Видимо, мне придется кое-что объяснить, – обиженным голосом сказал директор Купский. – Вы, Борис Тимофеевич, зря гневаетесь. Мы «Вельте-Миньон» не от хорошей жизни купили. В Ставрополе музыкантов раз, два и обчелся. Вот отыскали настройщика пианино Акулова (кстати, играл совсем недурно). Договор с ним заключили. А он нет-нет, да и заложит за галстук… Что нам оставалось делать? Пришлось разориться на это чудо музыкальной техники. А теперь эта смерть… — Факт, конечно, прискорбный, – умерив негодование, посетовал банкир. – Но что поделаешь? Жизнь коротка. И никто точно не знает, когда наступит его черед. Послышались чьи-то шаги. В дверях показались два человека с носилками. — А вот и медицинская карета подъехала, – с нескрываемой радостью проговорил Каширин. – Забирайте его, братцы, забирайте и побыстрее. Пока труп укладывали и выносили, Ардашев внимательно рассматривал фляжку. Заметив это, Поляничко спросил: — Чем вас заинтересовала эта серебряная баклага? — Вы, Ефим Андреевич, не полностью прочитали надпись, – ответил Ардашев. – Тут в конце выгравирована дата: «17.VI.12». — Да видел какие-то циферки, но без очков они для меня точно червячки – не разобрать. |