Онлайн книга «Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов»
|
— Ну, Савося, рассказывай. — Чаво рассказывать? — А как квартиры мирных обывателей обворовывал. — Хто обворовывал, я? Да не в жись. Это, что же деятся! Мне морду бьют и меня же в полицию забирают. А того купчину отпустили! Есть справедливость али нет? — Откуда у вас кольца, справедливый ты мой? — У кого у нас? У меня никаких колец нету. — А у товарища твоего? — У какого товарища? Никакой он мне не товарищ, так, собутыльник. Познакомились в трактире, сидели тихо, мирно, водку пили. Пока энтот купчина не влез. Сначала показалось – человек хороший, угостил нас, говорит, не могу пить в одиночестве. А как три чарки выпил, так понес. Вы, говорит, меня, купца, не уважаете, вы должны мне в пояс кланяться. А кому такие разговоры пондравятся? Не сдержались мы, наша вина, разбили морду-то купчине, так и он не стоял, тоже руками махал, будь здоров. Вон, глаз один еле видит. А за посуду мы заплатим, деньги есть… — Кто это мы? — Ну в смысле собутыльник мой, Коля, он мне так назвался, обещал заплатить. Да и купец, как я погляжу, без претензиев? — Чем в столице занимаешься? — Да я только месяц, как из деревни. Торговлишка у земляков на Алексеевском рынке, я на подмоге – подай-принеси, подводу разгрузи. Пачпорт в порядке, прописка есть, все чин чином. «Да, не хочет колоться. Что делать? Сводом законов по голове? Все равно говорить не станет – он к битью привычный. Пугать? Чем, тюрьмой? Сибирью? Так он понимает, что чем больше он скажет, тем скорее в Сибири окажется. Что же делать?» В это время зазвонил телефон. Краюшкин вздрогнул и выпучил на аппарат глаза. Кунцевич внимательно на него посмотрел. «Месяц как из деревни, говоришь»! Поговорив по телефону и повесив рожок, спросил: — Знаешь ты, что это за инструмент? Севастьян покачал головой. — Откуда мне знать? Штука диковинная. Сама звонит. — А это такая штука, что нам помогает. Видишь эту трубку? – Кунцевич показал на слуховой рожок. Сева кивнул. — Вот если я ее к твоей голове приставлю, а сам тебя спрашивать буду, а ты, допустим, мне начнешь врать, то тебя из этой трубки так громом шарахнет, что мало не покажется! Подойди сюда! Весь дрожа, Савося встал. — Иди, иди! Он подошел. Кунцевич приложил ему трубку к уху и сказал: — Не веришь? Говори: воровал? Савося оттолкнул от себя трубку и прерывающимся голосом забормотал: — Чего уж тут… вестимо… грешен…мое дело. Он рассказал о трех совершенных им в компании с высоким краж, назвал настоящие имя и фамилию подельника – Николай Гец. Кунцевич проверил Геца по учетам. Тот числился в их картотеке. Подельник оказался немцем, крестьянином-колонистом Новосаратовской колонии Санкт-Петербургского уезда, высланным по приговору своего общества на выдворение в Сибирь[6]. — А вещи где? — Коля все вещи у своей сестры держит, у Катьки, где она жительствует, я знаю, покажу. Еще мы часть в ломбарды снесли, но потом Коля сказал, что полиция может в ломбарды дать знать об энтих вещах, и нас там заарестуют. Он нашел одного скупщика… — Ладно, про скупщика потом. Поехали. — Куда? — Покажешь, где Катька живет. Далеко? — Далеко, за Московской заставою. Кунцевич открыл дверь кабинета Жеребцова. — Аполлон Александрович, можно вас на минуточку. Жеребцов вышел в коридор. — Ну, как успехи? — Пишите постановление на обыск, поедем вещи изымать. |