Книга Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов, страница 87 – Анна и Сергей Литвиновы, Юлия Алейникова, Николай Свечин, и др.

Неделю назад сей студент Технологического института, будучи стеснен в средствах, устроился секретарем к одному купцу. Жалованье, заметьте, изрядное – двести пятьдесят рублей. При знакомстве купец задавал ему очень странные вопросы. О работе и секретарских навыках – ни слова, а все больше о семье, здоровье и знакомствах. А у молодого человека из родных только тетка в Саратове, да и та уже древняя старуха. И еще купец предупредил, что часто в разъездах бывает, вот и теперь надо срочно в Киев ехать. А студенту что – в Киев так в Киев. С таким-то жалованьем хоть в Сибирь.

Приехали они в Киев. Устроились в меблированных комнатах и отправились на прогулку по Крещатому яру. По городу побродили, в Лавру зашли, сытно пообедали в ресторане и, усталые от впечатлений, вернулись к себе. Там купец заказал вина. Сам пил мало, а вот студент выпил прилично. Купец этот будто в шутку предложил ему свой сюртук примерить. Примерил – сел как влитой. Купец посмеялся да сюртук этот секретарю и подарил.

За всеми этими разговорами стало студента в сон клонить. Как был в новом сюртуке, так в кровать и завалился. А проснулся мгновенно от ужаса, будто кто за ногу дернул. Открывает глаза – а над ним купец с ножом стоит, и нож уж у самого горла.

— Батюшки, страсти какие! – снова воскликнула Лидия Павловна и торопливо принялась креститься.

— Да уж, Иван Петрович, горазд ты людей на ночь глядя пугать. А все отнекивался: «не знаю», «не умею», – передразнил приятеля майор. – Даже у меня волосы на затылке дыбом встали.

— Да разве ж я что выдумал? Все чистая правда, – смущенно оправдывался Иван Петрович.

— Да вы рассказывайте, рассказывайте! – поторопила его Анна Николаевна, не страдавшая излишней впечатлительностью.

— Да уж, господа, давайте дослушаем, – поддержала сестру именинница.

— Что ж, продолжу. Студент наш в ужасе соскочил с кровати и прямиком на вокзал, как был в чужом сюртуке. Вещи все свои бросил – и первым же поездом в Петербург. Когда приехал уже, статью в газете прочел и сразу к нам.

— Вот оно, провидение! – подняв вверх палец, провозгласил Василий Данилович.

— А еще студент очень сокрушался, что среди оставленных им в Киеве вещей были часы. Старинный золотой брегет, изготовленный еще его прадедом, часовых дел мастером. Студент говорил, что прадед был поставщиком двора его величества и часы эти сделал специально для себя. Других таких нет. На крышке объемная рельефная резьба, фигура Смерти с косой. И музыка соответственная – каждый час «Траурный марш» Бетховена играет.

«Что же так мрачно?» – спрашиваем? «Да прадед у меня, – говорит, – мрачного настроя был человек, считал, что время – это убийца. Когда часы новый час бьют, они час нашей жизни хоронят, отсюда и музыка». Очень об этих часах сокрушался. Во-первых, семейная реликвия, во-вторых, денег хороших стоят.

Студент, конечно, ушел, а мы тут же запрос шлем по телеграфу в полицию и в киевские страховые общества с описанием нашего беглого инженера. Только его уже в Киеве и след простыл. Зато в Варшаве труп обезглавленный объявился, в котором опознали некоего господина Васильчикова. К слову, такова была фамилия обезглавленного в Петербурге студента. Господин Васильчиков прибыл в Варшаву накануне днем из Киева с секретарем. Конечно, никакого Васильчикова не было, а был натурально наш господин Шестаков, путешествующий по чужим документам. Игнат Карпович сразу же выехал в Варшаву, а мы тем временем по телеграфу с помощью местной полиции разыскали иностранное страховое общество, в котором родственник погибшего Васильчикова благополучно получил еще триста тысяч и скрылся в неизвестном направлении.