Книга Дар царицы Савской, страница 63 – Наталья Николаевна Александрова

— Уважаемый, мы ничего не понимаем. Вы можете нам объяснить, что это за фонд?

— Извините, — ответил адвокат, с трудом сохраняя профессиональную выдержку, — извините, но я не знаю.

— И больше никто в завещании не упомянут? То есть больше никому Анна Ильинична ничего не оставила?

— Как следует из этого документа — никому.

— Вот стерва! — подала голос молчаливая обычно Василиса.

Никто ей не возразил. Только Таня и Маня согласно закивали головами, как китайские болванчики.

— Но это вы оформляли завещание Анны Ильиничны? — задал следующий вопрос Роман Андреевич.

— Извините, но это — не то завещание, которое оформлял я.

Все опять зашумели:

— Как же так?

— Так что это — подделка?

— А где же тогда настоящее завещание?

— Извините… — снова проговорил адвокат.

— Да что вы все извиняетесь? — фыркнула Эльвира. — Вы нам лучше объясните, что происходит! Если это не то завещание, которое вы оформляли, значит…

— К сожалению, это ничего не значит! — перебил ее адвокат. — Данное завещание оформлено верно, в полном соответствии с законом, и составлено позже, чем то, которое составлял я. Таким образом, оно отменяет все предыдущие волеизъявления госпожи Голубевой, и только оно является законным и вступает в юридическую силу с момента оглашения. Это я вам говорю как юрист.

— Значит, никому из нас ничего не достанется? — выразила Эльвира общую мысль.

— К сожалению, это так.

— И этому гусю? — проговорила Таня (или Маня), кивнув в сторону Григория.

— Я же сказал — никому.

Все родственники дружно взглянули на Григория. И во всех взглядах было откровенное злорадство.

— Владелец заводов, дворцов, пароходов! — вполголоса проговорила Эльвира.

А потом громко захохотала:

— Что, Гришенька, обломилось наследство-то? И тебя эта сволочь напарила? А ты губенки-то обратно закатай! Все, не ходить тебе больше гоголем! И даром завтракать в этой гостинице никто не разрешит! У-тю-тю, какие мы бедненькие, ой, жалко как… прямо сейчас заплачу горючими слезами…

— Помолчи! — вдруг рявкнул Михаил.

— Что? — Эльвира от неожиданности поперхнулась и повернулась к мужу: — Что ты сказал?

— Я сказал — заткнись! И пойдем отсюда! — Он схватил ее за руку и буквально выволок из гостиной.

— Пойдем и мы! — сказала Татьяна, поднимаясь. — Стало быть, тебя, Гриша, тетенька тоже обманула. Ох, чтобы ей в аду досталась пригорелая сковородка!

— Ой, мне же в больницу! — Василиса подхватила тяжелую сумку и вышла, ни с кем не простившись.

Адвокат Лозовский к тому времени незаметно испарился вместе с бумагами. В комнате остались Григорий и Ксения.

— Ну и ну! Вот уж чего не ожидали! — Она почувствовала, что нужно как-то отреагировать, чтобы Григорий не заподозрил, что она знала про завещание.

Впрочем, ему было не до того, его будто обухом по голове оглушили. Но держится хорошо: зубами не скрипит, тетку последними словами не обзывает, волосы на себе не рвет и на злорадные подколы родственников не огрызается.

Григорий снял очки и тщательно протер их салфеткой. Без очков лицо его стало гораздо симпатичнее.

— А знаете что? Я ведь в глубине души что-то такое подозревал. Несмотря на все ласковые слова, которые она мне говорила, не доверял я ей. Вот как вспомню мать умирающую… ведь родная сестра ее, единственная! И вроде не ссорились они никогда… Но зачем… зачем она все это затеяла? Для чего вообще сюда притащилась, чтобы всем знакомым и родственникам перед смертью гадостей наделать? Ведь она умирала, врач однозначно сказал — несколько месяцев. Не понимаю!