Книга Роковая монета, страница 93 – Наталья Николаевна Александрова

— Дядя Левон, слава богу, вы нашлись! Что с вами было? Тетя Наринэ так волнуется!

Профессор ответил совершенно непонятной фразой.

Его племянник удивленно взглянул на Марию:

— Это он на каком языке?

— Не знаю. Я думала, на армянском…

— Нет, точно не на армянском. По-армянски я понимаю, а тут что-то совсем другое.

— Тогда, скорее всего, на арамейском. Он ведь этим языком занимается всю жизнь.

— На арамейском? – переспросил Армен Степанович. – Как же с ним теперь объясниться? – Он снова обратился к профессору: – Дядя Левон, кончайте уже с этими фокусами! Поговорим по-русски…

В ответ ему снова прозвучала гортанная фраза.

Армен Степанович сделал еще одну попытку – на этот раз он обратился к дяде по-армянски.

Результат был таким же неутешительным.

— Что же делать? Он не хочет говорить ни на каком языке, кроме арамейского.

— Или не может. Может быть, все остальные языки вылетели у него из головы.

— И как же нам с ним объясниться?

— Нужно вызвать кого-нибудь с его кафедры… кого-то, кто владеет арамейским языком.

Армен Степанович позвонил в университет, и через полчаса в его кабинет вошел аспирант с кафедры восточных языков.

Увидев профессора, он удивленно воскликнул:

— Левон Абгарович, что вы здесь делаете?

Профессор в ответ разразился длинной непонятной тирадой.

— На каком это языке? – осведомился племянник профессора.

— На арамейском, – подтвердил аспирант.

— Ну, слава богу! Теперь хоть удастся с ним поговорить… Что конкретно он сказал?

— Конкретно он сказал: «Я, Ахиаккар мудрый, визирь и хранитель печати великого Синахерриба, царя царей и владыки владык, одарил благодатью своей привязанности племянника своего, Навада, который оказался недостоин моей милости и пролил на меня дурной поток клеветы…»

— Что это за хрень? – проговорил Армен Степанович. – Извините, конечно, за мой арамейский…

— Это фрагмент из древнесирийского эпоса «Сказание о мудром Ахиаккаре».

— Первый раз про такое слышу! А никак нельзя добиться от него чего-нибудь более понятного и осмысленного? Вы ведь умеете говорить на арамейском языке?

— Ну, не так хорошо, как он, но могу… по крайней мере, на классическом западном диалекте.

— Скажите, что его родные очень беспокоятся. Скажите, что жена ждет его дома.

Аспирант выдал довольно короткую фразу, в ответ на которую Левон Абгарович разразился длинной тирадой.

— Ну, что он сейчас сказал?

— Ничего хорошего. Процитировал фрагмент из надписи царя Ниммадиса из третьей династии, в которой тот похваляется тем, как много врагов он убил.

— Дело плохо! – вздохнул племянник профессора. – Боюсь, мы не сможем до него достучаться. Придется обратиться к медицине. А именно к психиатрии.

— Это что, вы его в психбольницу собираетесь сдать? – забеспокоилась Мария. – Да его же оттуда не выпустят! Начнут обследовать, лекарствами колоть…

— А что с ним делать-то? – расстроился полковник. – Не могу же я его в кабинете держать, у меня вообще-то работа. А пока найдешь знающего психиатра… Вот у вас есть знакомый психиатр?

— Есть! – неожиданно для себя ответила Мария. – Точнее, не у меня, а у подруги. Замечательный доктор! Но это она должна ему позвонить и договориться, он очень занят. А пока, может, его домой отвезти? Дома и стены помогают…

— Не знаю, как стены, но тетя Наринэ точно из него душу вынет. И из меня заодно, – вздохнул Армен.