Книга Босс, наркоз и любопытный нос, страница 40 – Наталья Николаевна Александрова

Шорохов готов был уже признать поражение и покинуть свой пост, но тут как раз в дальнем конце коридора показался любитель здорового образа жизни.

Напевая какой-то веселый мотивчик и помахивая полотенцем, Василий вошел в двери, за которыми помещалась сауна. Шорохов, воровато оглядевшись по сторонам, последовал за ним.

Объект зашел в раздевалку, снял одежду, положил ее на скамью рядом с полотенцем и зашел в кабинку.

Услышав доносящееся из этой кабинки довольное кряканье, Шорохов проскользнул в раздевалку, собрал одежду «объекта», на всякий случай прихватил полотенце, сложил все это в припасенный заранее пакет и стремглав выскочил из сауны.

В коридоре неподалеку от столовой его поджидала Надежда Николаевна.

Шорохов прошел мимо нее, не останавливаясь и не разговаривая, но когда они поравнялись, почесал переносицу. Это был заранее условленный знак, который обозначал, что дело сделано и «объект М» временно обезврежен.

Надежда удовлетворенно вздохнула и направилась к выходу из здания: ей нужно было выполнить свою часть плана.

Тем временем Василий, он же «объект М», вволю прогрелся в сауне и почувствовал, что все поры в его теле открылись, освобождая организм от шлаков и открывая доступ космической энергии. Выскочив из кабинки, он с утробным уханьем прыгнул в бассейн с ледяной водой. Получив от этого огромное удовольствие, Василий выбрался из бассейна и прошлепал в раздевалку.

Здесь его ждал неприятный сюрприз: на скамье, где он только что оставил всю свою одежду, ничего не было. Совершенно ничего. Не было здесь даже полотенца.

Это было вдвойне неприятно: полотенцем можно было не только вытереться – в крайнем случае им можно было обернуть свои бедра на манер набедренной повязки, какими пользуются папуасы, полинезийцы и другие легкомысленные народы далеких жарких стран.

Такую повязку с некоторой натяжкой можно было считать одеждой, хотя не всякий рискнул бы появиться в таком наряде в коридоре главного корпуса.

Но сейчас в распоряжении Василия не было даже такого условного заменителя одежды.

Василий уставился на опустевшую скамью с тем непередаваемым выражением лица, которое обычно определяют словами «как баран на новые ворота».

Куда могла подеваться вся его одежда? Кому она могла понадобиться, и самое главное – что теперь делать?

Василий осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

Если он рассчитывал, что там никого нет, то его надежды не оправдались. В коридоре, всего в двух шагах от сауны, перед лекционным залом собралась целая толпа интеллигентных дам среднего пенсионного возраста, в нетерпении ожидающих начала лекции о современной российской литературе.

Появиться перед этой просвещенной толпой даже в костюме папуаса, то есть обернув чресла полотенцем, было немыслимо, но уж вообще без всякого костюма…

Василий застонал.

Оставалось надеяться, что через несколько минут лекция начнется, и коридор опустеет.

Однако, как выяснилось, и этой призрачной надежде не суждено было осуществиться.

Перед дверью лекционного зала появился заместитель директора пансионата Елочкин, низенький толстяк с постоянно бегающими глазами, и известил собравшихся дам, что лектор задержался в пути и прибудет не раньше, чем через час.

— Ничего, мы подождем! Культура требует жертв! – от лица всего интеллигентного сообщества ответила миниатюрная старушка с тщательно уложенными голубыми волосами, в прошлом – гардеробщица из Филармонии.