Книга Босс, наркоз и любопытный нос, страница 74 – Наталья Николаевна Александрова

Да, получается, что нужных сведений от администраторши не получить. Если только…

Осознав свою мысль, Надежда опасливо оглянулась по сторонам, до того она была дерзкой. Если только не воздействовать на администратора с совершенно другой стороны. Да, пожалуй, это может получиться. А если нет – что Надежда теряет? Ну, несколько неприятных минут ей обеспечены, так переживем! Не в первый раз!

Не в правилах Надежды Николаевны Лебедевой было отказываться от задуманного. Если уж приняла решение, то следует его выполнять, причем как можно скорее. И отбросить все сомнения.

Надежда твердо была уверена, что лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал.

Итак, она подошла к зеркалу и внимательно оглядела свое лицо. В зеркале отражалась приличная женщина с неизгладимыми следами интеллигентности и высшего образования. В данном случае это не совсем то.

Надежда задумала пойти в клинику и представиться администраторше женой Шубина. Бывшей женой, но дела это не меняет, даже еще лучше. Но если она явится в своем настоящем виде, то кто же поверит, что такая женщина бросила мужа в наитруднейший для него период, когда он сильно болел после аварии. Этой не позволит так сделать врожденная порядочность и бабушкино воспитание.

Надежда сильно подвела глаза, чтобы сделать их круглее. Затем наложила более темный тон, чем обычно. Может, еще тени над веками, но, пожалуй, это будет перебор.

Надежда оторвалась от зеркала и занялась поисками неупотребляемой губной помады. Купила как-то слишком яркую, польстившись на скидку, и отложила.

Помада нашлась в ящике кухонного стола и дала неожиданный эффект. Надежда еще сильно начесала волосы и полила их лаком. Теперь в зеркале отражалась бойкая такая тетя не первой, конечно, молодости, но старающаяся ее, эту молодость, удержать за хвост. Опять же, женщина знает себе цену.

К такому макияжу подошла Алкина дареная блузка. Цветы на ней по оттенку подходили к помаде, хоть говорят, что подбирать помаду к одежде – дурной тон.

Надежда надела еще старинное кольцо с довольно крупным бриллиантом. Муж подарил кольцо на свадьбу, оно принадлежало его матери. Опять-таки, носить бриллианты днем – это дурной тон, но так нужно для дела.

Она надушилась посильнее и отправилась в клинику «Филомена», от души надеясь не встретить по дороге никого из соседей.

Клиника располагалась в небольшом, тщательно отреставрированном дореволюционном особнячке, обнесенном кованой оградой. У входа приветствовал Надежду охранник. Вдоль дорожки отцветали поздние тюльпаны.

Надежда отворила тяжелые старинные двери и вошла в холл. Стойка администрации, или регистратура, располагалась слева, лифты и лестница – справа, а прямо напротив двери висел портрет немолодого бородатого мужчины в траурной рамке.

«Наш дорогой друг и коллега Каминский Сергей Леонидович» – было написано под портретом, впрочем, Надежда Николаевна и сама догадалась, кто это такой.

Перед стойкой топталась полная дама с лицом, прикрытым шелковым шарфиком. Она говорила о чем-то с администратором, перегнувшись через барьер, и Надежда никак не могла разглядеть ту, за стойкой. И говорили они тихо.

Надежда огляделась и заметила в дальнем углу пару кресел на гнутых ножках и столик, заваленный журналами. Она присела за столик и прикрылась журналом «Женская красота». Номер, как водится, был прошлогодним.