Книга Укол китайским зонтиком, страница 41 – Наталья Николаевна Александрова

К счастью, в сумочке было все необходимое. Она причесалась, расправила одежду, умылась, подкрасила помадой губы и снова оглядела себя в зеркале.

Конечно, вид был не самый лучший – красные пятна на щеках никуда не делись, и волосы не удалось уложить как следует, но сейчас она, по крайней мере, не выглядела так, как будто только что сбежала из сумасшедшего дома, и вряд ли вызвала бы у первого встречного желание немедленно поместить ее обратно.

Надежда постаралась успокоиться, взяла куклу и вышла в коридор с четким намерением вернуться в зал музея и положить куклу в какую-нибудь витрину.

Но тут с ней случилось что-то странное.

Ее ноги словно налились свинцом, каждый шаг давался с невероятным трудом, как будто ей приходилось преодолевать сопротивление плотной и тяжелой среды.

Для интереса Надежда попробовала повернуть в обратную сторону, к выходу из музея.

И ноги сами понесли ее, в долю секунды она прошагала половину коридора!

Да что же это такое?

Она снова заставила себя развернуться, направилась обратно к залам выставки – и ноги опять налились свинцом, каждый шаг давался ей с невероятным трудом!

Надежда взглянула на куклу.

Теперь на ее нежном фарфоровом личике было самое настоящее отчаяние!

— Так это твои проделки? – проговорила Надежда вполголоса – и ей показалось, что темные глаза куклы чуть заметно прикрылись в знак согласия.

— Но я не могу унести тебя из музея! – воскликнула в сердцах Надежда. – Это будет самая настоящая кража!

На лице куклы проступила мольба.

Надежда попыталась сделать еще один шаг – но теперь ноги вовсе не слушались ее, мало того, ей стало тяжело дышать, и сердце мучительно забилось где-то в горле, как будто она только что пробежала целую автобусную остановку с двумя тяжелыми сумками в руках, да еще с рюкзаком за спиной.

— Твоя взяла! – прошептала Надежда, развернулась и шагнула к выходу.

И тут же дышать стало легко, сердце забилось ровно и спокойно, и ноги сами понесли ее вперед.

Надежда Николаевна чуть не заплакала от бессильной обиды: вредная кукла сумела-таки настоять на своем, сумела заставить ее поступиться принципами, толкнуть ее, законопослушную, порядочную женщину, на правонарушение!

Оставался, правда, еще один неприятный момент: Надежда шла по коридору с куклой в руках, а на выходе из музея наверняка есть охрана, которая ни за что ее так не выпустит.

И тут она поравнялась со стендом, на котором были вывешены фотографии всех проходивших в музее мероприятий. Тут же стоял столик, где стопкой лежали музейные проспекты. Надежда взяла с него самый большой проспект и завернула в него куклу. Так она, по крайней мере, не сразу бросалась в глаза.

Коридор сделал поворот, и вдруг в нем погас свет. Только из-под неплотно прикрытой двери одной из комнат пробивалась тусклая полоска, едва рассеивавшая окружающую Надежду темноту. И в этом полумраке Надежда увидела – или ей показалось, что она увидела, – какое-то маленькое существо, зигзагом пересекавшее перед ней коридор. Это был маленький черный зверек, за которым по полу волочилась странная мятая тряпица, как шлейф поношенного вечернего платья.

Зверек повернулся, и Надежда увидела его отвратительную курносую мордочку и угольки тускло горящих глаз.

Это была летучая мышь! А то, что Надежда приняла за мятую тряпицу, были волочащиеся по полу кожистые крылья.