Книга Прятки с тенью, страница 58 – Наталья Николаевна Александрова

— Коне-ечно…

Я перевела дух и плюхнулась в кресло.

Она вернулась было к прерванному занятию, но вдруг вспомнила о законах офисного гостеприимства:

— А вы ко-офе хотите?

— Хочу, – честно призналась я, хотя простая вежливость требовала с благодарностью отказаться от предложения.

Но я осознала, что чашка кофе меня сейчас спасла бы.

Я так перенервничала за сегодняшний день, особенно за последний час, что теперь меня ноги буквально не держали, а перед глазами плыли цветные круги.

Куколка, видно, не ожидала, что я соглашусь на ее предложение, но делать нечего – пообещала, значит, надо выполнять.

Она медленно поднялась, и тут я увидела, что она уже глубоко беременна, оттого у нее было такое умиротворенное и безразличное выражение лица. Я даже пожалела, что гоняю ее за кофе, но потом решила – ничего страшного, двигаться в ее положении только полезно.

— Только у нас кофемашина не зде-есь, – протянула секретарша. – Она в кабинете Серге-ея Серге-евича… он этой машиной очень дорожит… ничего, если я вас на минуточку оста-авлю?

— Ничего, – милостиво разрешила я.

— Да, и вот еще что, – спохватилась она, и на узеньком лобике образовалась крошечная морщинка. – Вам кофе какой – эспрессо, капучино, мокиатто?

— Да самый обычный эспрессо. Только покрепче.

— Значит, ристретто… а какой сорт вам смолоть?

— Сорт? – переспросила я, потрясенная таким уровнем сервиса. – Да самый обычный!

— Что значит – самый обычный? У нас есть бразильский «бурбон», гавайский сорт «кона», колумбийский «эксцельза», «семь озер» из Руанды и даже «салимба» из Зимбабве! Сергей Сергеевич придает выбору кофе очень большое значение!

— Ну, мне бы что-нибудь попроще… на ваш вкус…

— Если на мой, – оживилась девушка, – тогда, конечно, перуанский органический кофе, который выращивается на экологически чистых почвах без применения минеральных удобрений! Его даже собирают вручную!

— Валяйте, – милостиво согласилась я.

В ее положении это действительно самый правильный выбор, а мне, в общем, все равно – лишь бы покрепче.

Она вышла из приемной в кабинет, а я вскочила и внимательно огляделась.

Кроме стола секретарши, в комнате находилась большая разлапистая монстера в кадке, шкаф с папками, столик с факсом и ксероксом и резной деревянный сундук в восточном стиле, выбивающийся из строгой офисной обстановки. Видимо, какой-то дизайнер посоветовал поставить его, чтобы придать безликому офису индивидуальность.

Одну стену приемной почти целиком занимало огромное окно. Это окно выходило на тот полузаброшенный дом, в котором я обитала последние дни. До моего дома было не так близко, но зато ничто его не заслоняло – ни деревья, ни гаражи. Я невольно взглянула на особняк повнимательнее.

Прямо против окна был торец дома, и в нем – тоже окно, задернутое выцветшей занавеской неопределенного цвета. Прикинув планировку, я поняла, что это окно комнаты Федора. Ну да, у него как раз последняя дверь по коридору. Это небольшое открытие меня не слишком заинтересовало, но я почему-то еще раз внимательно посмотрела на это окно.

И тут занавески на Федином окне чуть-чуть раздвинулись и в щелке что-то блеснуло, словно на долю секунды промелькнули два солнечных зайчика.

Что бы это могло быть? Почему мелькнула двойная вспышка?

И тут мне пришло в голову вполне логичное объяснение.