Книга Мальтийский крест Павла Первого, страница 76 – Наталья Николаевна Александрова

— Так вот кто ко мнэ в пикап залазит! Вот кто у мэня фрукты-овощи ворует! Сейчас ты мне за все отвэтишь!

Он двинулся на меня, угрожающе подняв монтировку.

Я схватила первое, что попалось под руку — это был спелый помидор, и запустила в лицо бородача. Помидор разбился об его медальный профиль, обрызгав все лицо томатным соком и на мгновение ослепив его.

Я воспользовалась этим обстоятельством, поднырнула под руку с монтировкой и стремглав вылетела из пикапа.

И оказалась на оживленной улице — пикап успел выехать со двора.

Мой преследователь прочистил глаза, развернулся и, ревя, как раненый носорог, бросился в погоню.

Я метнулась вперед и тут же оказалась рядом с какой-то небольшой машиной.

Дверца машины открылась, и удивительно знакомый голос проговорил:

— Садись! Ну садись же скорее!

Раздумывать было некогда — разъяренный гастарбайтер уже буквально дышал мне в спину и размахивал монтировкой в полуметре от моей головы…

Я юркнула в машину, захлопнула дверцу, и машина тут же рванула с места…

Я перевела дыхание, откинулась на спинку сиденья и наконец обернулась, чтобы рассмотреть своего спасителя…

Точнее, спасительницу.

Рядом со мной на водительском сиденье сидела Жанна. Моя лучшая, моя единственная подруга.

— Ты как здесь оказалась? — спросила я, отдышавшись.

— Вот интересно! Это моя собственная машина. А вот как ты здесь оказалась?

— Ох… это долгая история.

— Ну, вообще-то я никуда не тороплюсь… я к клиентке за город еду. К собаке.

— Что, такой плохой характер? Так откажись от нее.

— При чем тут ее характер? Я ее вообще еще ни разу не видела, первый раз еду.

— Но ты же ее собакой назвала.

— А, ты об этом! Так она действительно собака. Самая настоящая. Четвероногая.

Увидев удивление в моих глазах, Жанна пояснила:

— Я собак тоже стригу. А что — специальные курсы закончила. Платят, между прочим, хорошо. И характеры у собак лучше, чем у некоторых двуногих клиенток…

— Надо же, а я и не знала, что ты теперь собачек стрижешь. Растешь над собой, овладеваешь новой профессией…

— Жизнь заставляет, — буркнула Жанка, не отрывая глаз от дороги.

— Что — опять?

— Не опять, а снова, — зло сказала Жанка, она терпеть не могла жаловаться.

Жанкина мамаша была по-своему женщиной неплохой, но какой-то безвольной. И умом не блистала, это еще мягко сказано. Образования никакого не получила, ну это ладно. Но и профессии у нее никакой не было, то есть денег не могла заработать от слова «совсем», как в сердцах высказалась как-то Жанка.

По молодости была она симпатичной, даже красивой, но красота эта не принесла ей никакой пользы. Жанку родила она в восемнадцать лет, причем ее отец пропал из виду, когда Жанке было года полтора, и больше не появлялся. Потом было у нее два мужа, один пил без просыпу и умер от цирроза печени в относительно молодом возрасте. Другой муж пил в меру, но от выпитого зверел и бил жену и Жанку.

Впрочем, с Жанкой у него это продолжалось недолго, лет с двенадцати она научилась давать сдачи.

Тогда мы с ней и познакомились. Потом, примерно через год, когда я успокоилась настолько, что могла думать о случившемся со мной в детском лагере без дрожи, я нашла как-то бумажку с номером ее квартирного телефона (мобильника у нее, разумеется, не было) и позвонила, чтобы поблагодарить. С тех пор мы стали общаться, но редко.