Книга Проклятие орхидей, страница 58 – Елена Гордина

Павел нервно присел рядом.

— Я не виноват, что Тихомиров успел к тебе первым.

— Она высохнет? – переспросила Олеся, не в силах ругаться.

— Эта? – Воронин перевел взгляд на икону. – О? Откуда она у тебя?

— А что? – Олеся с интересом повернулась к нему. – Я ее купила… в лавке этого, ну как его, тьфу ты, – она защелкала пальцами в поисках ответа, – в антикварной лавке, – она наконец-то вспомнила.

— Да? – Воронин взял икону в руки. – У нас дома была точно такая же, только на обороте у нас были инициалы… В. П. Вот здесь, – он перевернул икону и замер: – Смотри!

Олеся, разом позабыв и про больной желудок, и про усталость, и про обиду, нагнулась к Павлу.

— Ой, В.П.! – И действительно, на обратной стороне иконы в правом нижнем углу стояли инициалы. – Что это значит? Как? – Она не находила слов.

— Значит, это наша икона, – Воронин поперхнулся, – нам подарили ее на свадьбу, неужели ты забыла?

— Но, – Олеся развела руки, – но… я забыла.

— Ну ты даешь, – Павел рассматривал икону как седьмое чудо света. – Бывает же такое. Эта икона стояла у нас, а потом куда-то пропала.

— Я вспомнила, да, – Олеся никак не могла собраться с мыслями. – А я думала, что это ты ее забрал.

— Слушай, я ее не забирал, – вспылил Воронин. – Может, это ты сдала ее в антикварную лавку, чтобы забыть меня и нашу совместную жизнь?

— Кстати, о жизни, – девушка развернулась к Павлу и посмотрела ему прямо в глаза. – Давно ли ты стал журналистом?

Воронин промолчал, автоматически хлопая себя по карману в поисках сигарет.

— Черт, – выругался он. – Белка, умоляю, не устраивай мне допрос.

— Павлик, – Олеся подошла к мужчине. – Как ты здесь оказался? Я хочу знать правду.

— Правду? А зачем тебе она? – Павел вяло ковырял песок носком кроссовки. – Зачем?

Олеся открыла рот, закрыла – но так и не смогла найти подходящих слов.

— Вот, и сама не знаешь. Вечно ты, Белка, так. – Воронин ухмыльнулся: – Сболтнешь недодумавши!

— Прекрати! – Олеся зло сверкнула глазами. – Прекрати разговаривать со мной в таком тоне!

Девушка словно взбесилась.

— Ты трусливый, ничтожный папочкин сыночек, ты, да ты даже меня не спас! – Она всхлипнула и, чтобы Воронин не видел ее слез, повернулась к нему спиной.

А затем Олеся бросилась вглубь джунглей, стараясь уйти от Воронина как можно дальше.

Внезапно стало темно и холодно. Олеся подняла голову, но ничего, кроме густых зарослей лиан и тяжелых крон деревьев, не увидела. Нарастал какой-то странный шум, происхождения которого Олеся никак не могла понять. И только когда первые тяжелые капли упали ей на лицо, девушка поняла, что попала под тропический ливень. Буквально за долю секунды она промокла до кончиков волос. Дождь шел сплошной стеной, и из-за плотной его пелены едва проступали очертания окружающих деревьев. К тому же заметно стемнело. Джунгли готовились к ночи.

— Твою мать! – совершенно мокрый Павел схватил остолбеневшую девушку за руку. – Ты куда? Жить надоело?

Олеся повернулась и что-то крикнула ему в ответ, но шум дождя полностью заглушил ее слова.

— Что? – Воронин нагнулся к ней. – Что?

— Я до сих пор тебя люблю, – едва расслышал Павел и, тяжело вздохнув, прижал ее к себе: – Все будет хорошо, – тихо ответил он, абсолютно уверенный в обратном.

— Да. – Удивительно, но Олеся услышала и, немного приподнявшись на носочки, сама поцеловала Воронина.