Книга Слишком сильная женщина, страница 99 – Елена Гордина

— В какой больнице? — Я уже ничего не соображала, в голове крутилась только одна мысль: я потеряла ребенка! Я потеряла ребенка… Я потеряла ребенка…

Сестра силой усадила меня на кровать и выбежала из палаты. Вернулась она со шприцем и вколола мне успокоительное.

— Сейчас придет врач, он тебе все объяснит, — пообещала девушка, укрывая меня одеялом.

Врач пришел спустя три часа, когда я уже выплакалась всласть и теперь просто без сил и эмоций смотрела в окно.

— Добрый вечер! — Молодой мужчина с длинными волосами, свисающими вдоль лица, в стильных очках, присел на краешек моей кровати. — Ты Сьюзи?

Я молча кивнула, не отрывая взгляда от окна.

— Тебя привезли к нам вчера утром, вернее, уже позавчера, — поправился врач. — «Скорую» вызвала соседка. — Мужчина кашлянул. — Ты… У тебя ушиб мягких тканей головы, и ты потеряла ребенка.

Я снова кивнула головой.

— Ты молодая и скоро поправишься, родишь еще кучу ребятишек. — Мужчина похлопал меня по руке и ушел.

А я продолжала смотреть в окно. Слезы текли по лицу, и я их даже не вытирала.

Ночь прошла без сна, я все думала, куда мне теперь девать детское приданое, которое я закупила в огромном количестве. Розовые ползунки и распашонки, чепчики и… Я даже соску купила, с медвежонком. А погремушки, куда я дену погремушки?

Я снова заплакала, уткнувшись носом в подушку. Болела каждая частичка моей души, я не хотела никого ни видеть, ни слышать.

Через неделю ко мне в палату пришел молоденький парень и, представившись опером, вежливо попросил ответить на несколько вопросов.

— Запомнили ли вы лицо того, кто на вас напал?

— Что исчезло из дома?

— Вы кого-нибудь подозреваете?

Я вяло мотала головой, отвечая на все вопросы отрицательно. Ну не могла же я сказать, что это Марек прислал ко мне в дом ублюдка, чтобы забрать документы Анатолия! Если бы я это сделала, то следующим, вполне логичным вопросом было бы: а откуда у вас взялись документы убитого мужчины? И что я должна отвечать? «Ах, простите, я забыла вам рассказать, что заколола Толю маникюрными ножничками»?! Марек все прекрасно понимал, поэтому и действовал так открыто. Из-за собственной непроходимой глупости я лишилась ребенка и важного архива, который могла использовать в своих целях.

Парнишка попрощался и ушел несолоно хлебавши, а я повернулась лицом к стене.

— До свидания! — помахала мне на прощание дежурная сестричка.

— Нет уж, лучше прощайте! — грустно улыбнулась я, спускаясь с крыльца больницы. На улице шел дождь. День выдалось хмурым и пасмурным, я брела по тротуару, высоко подняв воротник курточки. Отвалявшись в больнице кучу времени, я совершенно выбилась из колеи и теперь не знала, куда мне идти и что делать дальше. Мысли текли вяло, я то и дело останавливалась и спотыкалась. Постепенно острая боль от потери ребенка утихла, словно болезнь перешла в скрытую, хроническую форму, ее приступы я теперь ощущала ранним утром и вечерами, плавно переходящими в ночь. Я почти перестала спать, так и не найдя себе оправдания за совершенную глупость — зачем я рассказала Мареку про архив? Кто меня тянул за язык?!

Я подошла к дому и села на скамейку около калитки.

— Сьюзи? — Тетя Паша, как всегда, «под градусом», нелепо взмахнула руками и кинулась ко мне. — Ты? Жива?! Я все в больницу к тебе съездить собиралась, да некогда было…