Книга Роковые камни Аркаима, страница 25 – Елена Гордина

— Да бери, коль не побрезгуешь. – Кузнец поднял голову и увидел Харитона и Любаву, которые застыли у входа. – А вы чего пришли? Что надо?

— Странно, – Егор Змееборец отхлебнул бормотухи, – странно ты говоришь! Жена домой вернулась, а ты ей – чего пришла? Странно, ох как странно.

— Какая жена? – Глаза у кузнеца налились кровью. – Ты, что, сучий сын, насмехаться над моим горем пришел? – взревел Богдан и потянулся за каменным топором, лежавшим чуть поодаль. – Умерла моя жена при родах! И ты знаешь это!

Любава в ужасе закрыла глаза, она поняла, что ее смерть неминуема, а вот Егор Змееборец даже не шелохнулся, он сделал еще один глоток из чарки и продолжил:

— Да я не о Настасье сейчас говорю, а о новой твоей жене!

Любава, кажется, даже перестала дышать, она в страхе ждала развязки.

— О какой новой жене? – Богдан был пьян, но не настолько, чтобы вообще ничего не соображать. – Нет у меня…

Но Любава не дала ему закончить фразу, она вышла из оцепенения, вырвалась из цепких рук Харитона и подбежала к Богдану.

— Обо мне он говорит! – Любава залилась слезами. – Муж, мой дорогой муж, да как же так, как же ты не помнишь, как поднимались мы с тобой на гору Любви, и поженила нас Цыба тогда со словами: «Живите долго и счастливо». Как же ты не помнишь, как ночевала я у тебя, так как жена я твоя теперь, и что ношу я твоего ребенка под сердцем! Как же ты не помнишь этого, муж мой любимый? – Любава плакала по-настоящему, потому что именно сейчас, в этот момент решалась ее судьба, и она это понимала.

Богдан смотрел на нее долгим, мутным взглядом и молчал, молчали и Егор Змееборец с Харитоном. Наконец кузнец притянул чарку к себе, допил бормотуху и тихо произнес:

— Помню, как ночевала у меня, помню, как… – Богдан осекся, словно понял что-то, посмотрел на Егора Змееборца и Харитона, застывших в ожидании, и произнес: – да, я помню, как Цыба назвала нас мужем и женой и, конечно, помню, что ты носишь моего ребенка.

— Ах, вот как… – разочарованно произнес Харитон, – ну, тогда и разговаривать не о чем.

— Ну, здесь, наверное, да, – Егор Змееборец встал с лавки и надел шапку, – но теперь надо найти кого-то для жертвоприношения, а у меня нет ни одной здравой мысли.

Мужчины молча вышли из конюшни, оставив наедине Любаву и Богдана. Любава боялась поднять на кузнеца глаза, просто села на лавку и молчала.

— Ну, значит, ты им все наврала, – наконец произнес Богдан, – я так понимаю, они хотели принести тебя в жертву богу Ярило?

— Да, – кивнула Любава, – у меня не было другого выхода. Егор Змееборец пришел ко мне с Харитоном, они так и не нашли Цыбу, поэтому…

— Решили принести тебя в жертву богам, – закончил за нее фразу Богдан.

Он помолчал, молчала и Любава.

— Ладно, бог с тобой. – Богдан тяжело поднялся, покачнулся и оперся руками на стол. – Мне после смерти Настасьи нужна хозяйка в доме: убрать, приготовить, летом будут сенокосы и сборы лечебных трав. Но ты меня не волнуешь, и поэтому предаваться любви с тобой я не стану. Поняла?

— Поняла. – Любаву покоробило, что Богдан оттолкнул ее как женщину, она считала себя вполне привлекательной, но другого выбора сейчас у нее не было. Или умереть, или принять унижение и согласиться. И она выбрала второе.

— Тогда иди в дом и приготовь мне поесть, – буркнул Богдан, – да, и еще, ночевать ты будешь в своей хижине, где жила с Цыбой, а рано утром приходить ко мне и выполнять все обязанности жены, поздно вечером уходить к себе. Поняла?