Книга Грустная дама червей, страница 109 – Татьяна Бочарова

— Какой шустрый! — засмеялась Марина.

Из палаты показалась Леля. Лицо у нее было заплаканным. Карина поспешно встала ей навстречу.

— Он проснулся?

Леля отрицательно качнула головой:

— Нет, спит. Температура тридцать девять и три. Я померила, там градусник на тумбочке лежит.

— Так и должно быть, доктор говорил, — успокоила ее Карина, хотя ее тоже терзала тревога.

Что, если температура не обычное явление, сопутствующее серьезному перелому? Вдруг это признак развивающегося осложнения?

— Завтра утром нужно будет побеседовать с лечащим врачом, — сказала она, стараясь взять себя в руки. — а сейчас что толку реветь? Ты хочешь еще побыть здесь или поедем домой?

— Поехали, — Леля тяжело вздохнула и всхлипнула. — Я фрукты положила в холодильник, а пироги пришлось отдать этим… картежникам. Начинка мясная, долго они не пролежат, а Олежка ничего сегодня есть не будет. Зря только старалась.

У выхода из отделения девушки нос к носу столкнулись с Михалычем. Он шел сгорбившись и тоже волочил внушительный пакет с провизией. Карину и Лелю дирижер не заметил.

— Сергей Михалыч, — окликнула его Карина.

— А, вы здесь? — Он поглядел на ее лицо и всплеснул руками. — Ужас, что они с тобой сделали, изверги! Их хоть посадят?

— Не знаю, — честно призналась Карина, — во всяком случае, как мне обещали, дело заведут. Следователь должен будет позвонить.

— Ни черта им не будет, вот увидите, — с видом знатока произнесла Леля. — Откупятся, бандюки проклятые.

— Не откупятся! — Михалыч яростно сверкнул глазами, плечи его распрямились, ноздри раздулись. — Людям руки ломать! Я лично встречусь с этим следователем и Герарду скажу, пусть примет меры, чтобы эти мерзавцы сели на полную катушку. Тот мужик влиятельный, в два счета устроит им нары и небо в клеточку. — Он перевел дух, снова согнулся, стал маленьким, слабым и безобидным. — Ладно, девочки, я зайду к Олежке. Что он там?

— Спит, — сухо проговорила Леля, — и лучше его не беспокоить.

— Да я на минутку, — суетливо возразил Михалыч, — гляну на него, вот передачу оставлю.

— Ну только на минутку, — согласилась Леля.

Они вышли на улицу.

— Старый пень. — Леля сплюнула себе пол ноги. — Думаешь, чего он приперся?

— Как чего? — удивилась Карина. — Навестить. Он же переживает страшно, Олег — его правая рука. — Она поморщилась от случайно сказавшегося каламбура.

— Вот именно, правая рука, — повторила ничего не заметившая Леля. — Он его еще разбудит сейчас.

— Ты что? Зачем?

— Начнет пытать, когда тот сможет снова играть. Ты его плохо знаешь, а я предостаточно. Думаешь, этот Михалыч такой чудак, мухи не обидит, воды не замутит? Как бы не так. В прошлом году Олежка воспалением легких болел, так тот чуть не ежедневно домой к нам прибегал, еще на старую квартиру, которую мы снимали. У них концерты какие-то важные были, он все подбивал Олега, чтобы тот потеплее оделся да пришел бы играть, — дескать, без концертмейстера никуда.

— И он пошел?

— На два первых концерта я его не пустила, вцепилась намертво, только что на пороге не легла. А на третий, самый главный, — пошел. Наорал на меня и уехал. — Леля вздохнула, остановилась и обеими руками осторожно погладила живот. — Пихается малыш-то. — Она улыбнулась впервые за сегодняшний день. — Слава богу, тогда все обошлось. Но воспаление легких — это же не открытый перелом руки, которой нужно играть, да еще не в Москве, а в Хабаровске.