Книга Грустная дама червей, страница 69 – Татьяна Бочарова

Карина вспомнила, что Леля в последнее время часто поговаривала о том, что хочет сделать каре: мол, достали длинные волосы, лезут вовсю, секутся, и корни болят от тугих хвостов на макушке.

— Мне тоже дайте телефон, — попросила она.

— Надумали? — Вадимова сестра улыбнулась, черкнула на листочке и протянула его Карине. — Вот, держите. Меня зовут Тамара. Можете звонить до двенадцати. Все, девчонки, бегу, а то времени в обрез.

Она умчалась из вагона. Галина аккуратно спрятала бумажку с телефоном в косметичку и, хитро подмигнув, полезла в объемистую, багажную сумку.

— Погуляем, девочки? — она извлекла на свет божий бутылку, наполненную чем-то темным. — Сонька, гони стаканы.

Соня послушно полезла в авоську и вынула набор дорожных пластмассовых стопок.

— Разливаем! — торжественно объявила Галина и наполнила стопки содержимым и бутылки. — За начало гастрольного сезона.

— Что это? — спросила Карина, с любопытством разглядывая ароматную, тягучую жидкость.

— Наливка из черноплодки. Бабка моя делает. Ты пробуй, не пожалеешь.

— Правда мировая наливка, — подтвердила Соня, отпивая из стопки. — В голову шибает будь здоров.

— Мне вообще-то играть завтра, — с сомнением произнесла Карина.

— А нам вообще-то петь, — засмеялась Галина.

Поезд дернулся, и перрон за окнами медленно поплыл назад.

— Ой, девчата, — Соня мечтательно подняла глаза к потолку, — как я ждала этой поездки, вы не представляете. Оторвусь теперь по полной программе, а то дома муж задолбал: ревнует к каждому столбу. Где была, почему задержалась на пять минут, что за мужик звонил? Ух, хохлацкая его душа.

— Да благодари Бога, что он у тебя хохол, а не кавказец, — усмехнулась Галина. — Был бы на его месте грузин либо армянин, давно бы пришиб тебя, гулену этакую.

Соня славилась на всю капеллу своим повышенным интересом к противоположному полу. И в оркестре, и в хоре у нее имелась тьма любовников. Непонятно было, как терпел такое поведение ее супруг, коренастый, плотный и молчаливый мужик, работающей в какой-то охранной фирме и частенько встречающий супругу после репетиций.

— Ну что ты. Галочка. — добродушно проговорила Соня, ничуть не обидевшись на откровенные слова подруги. — Ты ведь знаешь, у меня натура такая. Сверх-эмо-цио-нальная, — по слогам произнесла она и весело рассмеялась.

Карина переглянулась с Сашей. Та молча сидела в углу у окошка и сдержанно улыбалась. В обществе раскованных подруг-певиц обе чувствовали себя не совсем ловко.

— Дай налью тебе еще, сверхэмоциональная ты моя. — Галина ласково потрепала Соню по беленьким кудряшкам и плеснула ей в стаканчик новую порцию. — Ну а ты чего? — она с осуждением глянула на Каринину полную стопку. — Прямо монашка какая-то. Не курит, не пьет…

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. — громко перебила Соня, в чью голову явно уже шибанула бабкина наливка.

— Тихо, — цыкнула на нее Галина и продолжила, обернувшись к Карине: — Я вот спросить хотела, мужик-то у тебя есть? Ты девушка видная, интересная, а только какая-то замкнутая. Не понимаю таких, хоть убей. Мы вот они, все как на ладони. У Соньки — эмоции, у меня — Павлик. — Галина на секунду умолкла, опустила глаза.

С контрабасистом Павлом Шмелевым у нее вот уже пару месяцев крутился страстный роман. У обоих были семьи, оба имели детей, и тем не менее все в оркестре знали об их связи и в какой-то мере сочувствовали пылким любовникам. Про Шмелева было известно наверняка, что жену свою он не бросит и излому не уйдет, хоть и увлекся Галиной сильно и всерьез, — младшая дочка Павла была больна церебральным параличом.