Книга Планета лжи, страница 102 – Татьяна Бочарова

Димка мертв! Истерзан перед смертью! А она толкует о каком-то предательстве!

— Да, предательство! Дядя Вадик — самый близкий для меня человек после мамы! А ты хочешь, чтобы я спокойно смотрела, как его топят.

— Не помню, как ты говорила мне, что вы близки, — с горькой язвительностью проговорил Олег. — Про отработку долга помню, а про близость — нет.

Он тут же пожалел о своих словах. Глаза Наташи сверкнули яростным огнем.

— Да что ты вообще знаешь обо мне?! — заорала она. — Кто ты такой, чтобы судить других? Размазня, маменькин сынок! Ненавижу тебя!

Она круто развернулась и кинулась в прихожую. Хлопнула дверь. Олег невольно заткнул уши ладонями.

Его терзала адская боль. По сравнению с ней, все, что он испытывал раньше, было детским лепетом, ерундой. Драка в лесу, бутафорский нож в руках Сергея, купание в октябрьском озере, глупая ревность к Зимину — все это не более чем пролог, написанный чужим, бездумным и легкомысленным пером к тяжелой, по-настоящему трагической пьесе.

Первым его желанием было бежать за Наташей. Догнать ее, остановить, пообещать, что никуда не пойдет. Он вскочил, но тут же опустился обратно на кровать. Нет, нельзя. Он не должен. Так сделал бы прежний Олег, тот, который опасался высоты и людей, боялся драться и отплывать от берега на глубину. Но теперешний Олег не мог унижаться и лебезить, тем более когда точно знал, что он прав. Ни перед кем, даже если это самый родной и близкий для него человек.

Минут пятнадцать он сидел на постели недвижно. Затем сделав над собой чудовищное усилие, встал. Застелил кровать, принял душ и стал собираться в следственный комитет.

Лунева сделала новую прическу — подстриглась под каре и перекрасилась в брюнетку. Ей это совершенно не шло. На фоне черных волос глаза казались не голубыми, а белыми, лицо стало неестественно бледным.

— Присаживайтесь. — Она кивнула на один из стульев, пододвинутых к ее столу.

Олег сел, не в силах отвести от нее взгляд. Чего ради было так кардинально менять имидж?

Лунева перехватила его взгляд. Губы ее раздвинулись в улыбке.

— Удивляетесь моему внешнему виду?

— Да нет, ничуть, — смутился Олег.

— Снова врете, Криволапов? Заразились от своей подружки? Я же вижу, как вы на меня смотрите. Женщина меняет прическу и цвет волос, когда хочет изменить в корне личную жизнь. Это правило действует и на представителей закона. Я рассталась с мужем.

Она сказала это так просто, словно сообщила о покупке картошки. Олег молчал, не зная, что ответить. Посочувствовать? А может, он бил ее, этот муж? Кто знает? Вроде бы он проявлял заботу, требовал, чтобы она лечилась, а не ходила на работу с температурой. Но почему это не могло сочетаться?

— Ладно. — Лунева взбила стрижку и скрестила руки на груди. — Я вся внимание. Жду от вас рассказа, как явившаяся к вам месяц назад гражданка Сорокина соотносится с гибелью господина Бородачева. Кстати, где она? Снова исчезла?

— Не исчезла. Сама ушла. Мы поссорились.

— Вы способны ссориться с ней? — В голосе Луневой прозвучало удивление, смешанное с уважением.

— Способен.

— Вы явно прогрессируете, Олег Игоревич. Явно! Ну так я жду ответа на поставленный вопрос.

— Конкретно сама Наташа никак не соотносится. Но вот ее родной дядя, брат матери, — тот напрямую с этим связан.