Книга Миг счастья ускользающий, страница 113 – Татьяна Бочарова

…Постепенно все останавливалось, приходило в норму, застывало. Солнце перевалило зенит и стало спускаться, налетевший ветерок прогнал облака, от воды потянуло свежей прохладой.

— Лен, – позвал Денис негромко.

Она подняла спрятанное у него на груди лицо.

— Что?

— Я есть хочу. – Он смущенно улыбнулся.

Лена выпрямилась, обеими руками собирая рассыпавшиеся по плечам волосы.

— Господи, какая я дура. У нас же полно всего! Сейчас. – Она встала, подошла к разбросанным на траве пакетам, достала свертки с бутербродами, сок. Расстелила салфетку, разложила помидоры. – Ешь, конечно. Тебе обязательно нужно поесть.

— А ты? – спросил Денис, глядя на нее все с той же неловкостью.

— И я, – успокоила его Лена.

Она подумала, что последние три дня были тяжелыми не только для нее. Для него, наверное, тоже. Даже нет, для Дениса они оказались значительно тяжелее. Ведь на него обрушилось сразу два сокрушительных удара: с одной стороны, болезнь, с другой – первая взрослая любовь, та самая, которой он не признавал и не желал знать. Он отчаянно боролся и с тем, и с другим – игнорировал запреты врачей, хотел уйти и не мог, стыдился вдруг возникшей нежности, хамил, язвил, лишь бы избавиться от пугающей привязанности, снова стать прежним, независимым и свободным. Пока не понял, что возврата нет. Сейчас, когда все защитные оболочки были сброшены, Денис, очевидно, чувствовал себя перед Леной слишком открытым и уязвимым. Оттого он начисто утратил присущие ему легкость и гибкость, выглядел неуверенным и угловатым, как подросток.

— Смотри, – сказала Лена, чтобы отвлечь его, дать расслабиться, ощутить себя в своей тарелке. – Точно как на картине Феофанова. – Она обвела руками приозерную полянку. – Лето, жара, бабочки, зелень. И белка недавно была.

— Нет, там иначе. – Денис помотал головой.

— Почему? – не поняла Лена, – Ты имеешь в виду сороку, что ли?

— Я имею в виду, что там, у Феофанова, уже вечер. А сейчас еще день.

— С чего ты взял, что вечер? – удивилась она. – Наоборот, там все в полном разгаре. Ты просто смотрел кое-как, невнимательно.

— Я-то как раз внимательно смотрел, – Денис усмехнулся, – ты муравейник видела, в самом углу, слева?

— Конечно, видела.

— Обратила внимание, что он почти закрыт? Так бывает только перед грозой или в сумерки.

Лена глядела на него с недоумением. Она не помнила, как именно выглядел муравейник. Сколько разглядывала картину – и ни разу не заметила того, о чем сейчас говорил Денис.

— Это во-первых, – тоном докладчика произнес он, – а во-вторых, на картине солнце совсем низко стоит. Просто его не видно за деревьями, но по тому, как падают лучи, можно догадаться.

Лена невольно улыбнулась.

— Это у тебя от мамы?

— Что?

— Такие широкие познания в области биологии?

— При чем тут мама? – сердито возразил Денис. – Элементарная наблюдательность. Вы там, в своем музее, привыкли делать из этой картины икону, придумывали какой-то загадочный смысл. А все гораздо проще. Ваш Феофанов потому и назвал ее «Миг счастья ускользающий», что день-то заканчивается. Вот-вот наступит ночь.

— Фантастика! – ошеломленно пробормотала Лена. – Неужели только в этом дело?

Он глянул на нее насмешливо.

— А ты думала в чем? В муравьях?

Лена почувствовала нечто сродни разочарованию. Значит, все настолько примитивно, обыденно. А они-то с Томкой и Семеном Ильичом ломали голову над тайной холста, мечтали когда-нибудь постигнуть ее и не ведали, как смешны и наивны их философствования.