Книга Миг счастья ускользающий, страница 143 – Татьяна Бочарова

В один прекрасный день ты проснешься и обнаружишь, что попал в клетку. Прочную, из которой нет выхода. Вокруг девушки, яркие, красивые, – они всегда будут стремиться обратить на себя твое внимание. Поманят пальчиком, как та цыганка Зара. Такая уж у тебя судьба, Ден, от нее никуда не денешься. – Лена снова улыбнулась и ласково погладила его по щеке. – В какой-то момент тебе неминуемо захочется свободы. Быть с теми, кто тебе ровня. Сколько бы ты ни пересиливал себя, ни клялся, что этого не случится, природа все равно возьмет верх. Ты можешь даже не почувствовать, как это произойдет, но когда поймешь – будет уже поздно. Вот тогда станет хуже всего. Ты захочешь меня прогнать и не сумеешь, потому что будешь помнить то время, когда я была дороже всего. Тебя, как гири, будут держать эти три недели, наша первая ночь, озеро. Мы оба будем мучиться, не сможем смотреть друг другу в глаза. А кроме нас, есть еще и другие, те, кто мне дороже самой себя во сто крат. Ты ведь понимаешь? Понимаешь?

Денис кивнул.

— Вот такая выходит петрушка, выражаясь словами Петра. – Лена усмехнулась с горечью. Он тоже усмехнулся, нехотя, через силу, и поглядел на нее вопросительно.

— И что мне теперь делать?

— Уезжай один. Возвращайся к матери. В Москве тебе не место, здесь нужно слишком много сил, чтобы удержаться на плаву. У тебя столько нет из-за болезни. Я, конечно, могу помочь деньгами, но ведь ты не возьмешь?

— Нет, – произнес Денис твердо.

— Ну вот видишь. Я это знала. И жить так, как до нашей встречи, ты тоже не сможешь. Поэтому возвращайся. Найдешь работу, встретишь девушку, полюбишь ее. Все у вас будет как у людей.

— Ничего у меня не будет как у людей. Меня вообще, может, через полгода не будет.

— Ерунда, – убежденно проговорила Лена. – Пятьдесят на пятьдесят – не так и мало. Это даже много, Ден. Очень много. У других и того нет. Вспомни хотя бы Алкину мать. Или ту старушку в парке, которая стала ходить вопреки прогнозам врачей. Кажется, ее звали Софья Алексеевна.

Он снова кивнул. Подумал немного, потом лицо его едва заметно прояснилось.

— Ты хоть напишешь мне, по крайней мере?

— Напишу, – без колебаний пообещала Лена, точно зная, что лжет.

— Я тогда адрес оставлю. – Денис встал и подошел к столу. Мельком покосился на картину, затем взял лист бумаги, ручку. Писал он долго, медленно и старательно выводя каждую букву, как школьник во время контрольной. Закончил, отложил лист, придавил сверху ручкой. Посмотрел на Лену с ожиданием.

— Тебе пора, – сказала она.

— Да, я знаю.

Они стояли в разных концах комнаты и смотрели друг на друга. Лена не шевелилась и почти не дышала, чтобы не нарушить с таким трудом обретенное равновесие. Она знала, что все сейчас зависит от нее: один неосторожный жест, даже просто взгляд – и им обоим не удержаться. Знала также, что Денис втайне ждет этого, надеясь на ее слабость.

Она попыталась запомнить его таким, какой есть, запечатлеть навсегда эту последнюю картинку. Ее Ден, преданный и прирученный. Тот, кого она почти что родила заново, создание собственных рук. Ее Ден. Нет, уже не ее. Взрослый, самостоятельный человек, мужчина, не боящийся любить, зависеть, открыть и подарить себя женщине. Нашедший в себе силы для преодоления любых испытаний…

Он неожиданно улыбнулся: