Книга Миг счастья ускользающий, страница 33 – Татьяна Бочарова

Лена на цыпочках приблизилась к двери, осторожно толкнула ее. Вышла в коридор, добралась до гостиной. Заглянула внутрь.

Денис сидел, небрежно развалясь на диване, голова чуть наклонена, в руке пульт. Внимание его было полностью поглощено экраном. Лену он не замечал. На журнальном столике белела очередная упаковка жвачки.

Лена тихонько кашлянула. Денис обернулся.

— Уже написала?

Она покачала головой.

— Ничего я не написала. Не могу.

— А о чем ты пишешь? Я имею в виду – конкретно сейчас.

— Об одной из картин, хранящихся в музее. Она называется «Миг счастья ускользающий».

— Какой миг счастья? – не понял Денис.

— Ускользающий.

— Это с какого же бодуна можно придумать такое название? – Он переключил канал. Лена вздохнула и уселась рядом. Как бы невзначай коснулась его волос.

— Эй, писательница, – он поймал ее ладонь в свою, – чем мы завтра будем заниматься? У тебя есть какие-нибудь планы?

— Никаких.

— Тогда я отведу тебя в одно место. Классное, и вход недорогой.

— Перестань. Я никуда с тобой не пойду.

— Это еще почему? – Денис притянул ее вплотную к себе.

— Догадайся с трех раз.

— Стесняешься, что ли? Не будь дурой, у тебя никто не станет спрашивать паспорт.

— При чем тут паспорт? И так все видно.

— Что видно? Ты красивая женщина, только слишком замороченная по части интеллекта. Но мы постараемся это исправить.

— Ну ты и нахал! – Лена сделала попытку вырвать руку, но Денис не отпустил.

— Да, я нахал, и скажи мне за это спасибо. Скромного и рассудительного ты заешь в два счета и сама скиснешь от собственного занудства. Что изображено на твоей гениальной картине?

— Какая тебе разница? Ты все равно все это презираешь – и мою работу, и музей, и Феофанова.

— Я спрашиваю, что там нарисовано? Портрет, пейзаж?

— Пейзаж. – Лена прижалась щекой к его плечу. – Поляна в лесу. Много света. Деревья, цветы. Целая куча животных и птиц.

— Что-то наподобие Шишкина?

Лена кинула на Дениса удивленный взгляд. Подумать только, какая проницательность и осведомленность! Стало быть, не так уж он невежественен, как прикидывается.

— Абсолютно верно. Только Феофанов жил на сто лет раньше. Тогда никто так не писал.

— Вот и ему не нужно было выпендриваться. Творил бы в духе своего времени и не задавал загадок потомкам. А в клуб мы все-таки пойдем.

— Что там нужно делать? Танцевать?

— Если захочешь.

— Я не люблю танцевать.

— Ну и не танцуй. Смотри развлекательную программу.

— Это стриптиз, что ли?

— Почему обязательно стриптиз? Слушай, ты как наши тетки из Козлянска! В постели такое творят – волосы зашевелятся, а по телику голую бабу увидят – и нос воротят.

— Откуда ты знаешь, что творят в постели козлянские тетки? – Лена ткнула Дениса кулаком в бок.

— Знаю. – Он щелкнул пультом и выключил телевизор. Слегка переместил ее голову на своем плече. – Так удобнее.

— Хорошо. – Она прикрыла глаза, слушая его дыхание, тихое и ровное.

В клуб так в клуб. Куда угодно, лишь бы скрыться от себя самой, не чувствовать, как ты одинока на этом свете, до жути, до крика, до комка в горле. Лишь бы слышать, что рядом кто-то дышит…

Утром Лена проснулась первой. Приняла душ, приготовила завтрак. Денис все спал и спал. «Точь-в-точь как Ритка», – с добродушной усмешкой подумала Лена.

Ее девчонки были совершенно разными. Валюшка вскакивала как штык, едва за окнами начинало светать. Она была такой с самого рожденья: грудничком не давала Лене и Виктору понежиться в постели, громко требуя внимания, смены мокрых пеленок и молока. Привыкнуть к этому было тяжело, особенно после флегматичной, спокойной как удав Ритки. Та запросто могла пропустить кормление, чуть позже с трудом вставала в детский садик, а уж в школьные годы требовались неимоверные усилия, чтобы разбудить ее.