Книга Миг счастья ускользающий, страница 55 – Татьяна Бочарова

Они с Леной посетили дискотеку, ночной бар и еще один развлекательный центр, который отличался от злополучного «Ягуара» лишь ценами на спиртное. Домой возвращались далеко за полночь, а то и под утро. У Лены гудели ноги, в глазах рябило от яркого неонового света, в ушах бухала громоподобная музыка.

Она уже не протестовала против стремления Дениса приобщить ее к прелестям современной жизни. Поняв, что до поры до времени не может с ним расстаться, Лена перестала терзаться муками совести, стала спокойней, почти приняв свой новый, шокирующий облик и странные способы времяпрепровождения.

То, что она пошла Денису навстречу, вовсе не означало, что он поступил так же по отношению к ней. Его фокусы с внезапными исчезновениями благополучно продолжались, в каждом заведении вокруг него моментально собиралась тусовка из юнцов и девиц. Среди них Лена себя чувствовала белой вороной и предпочитала сидеть где-нибудь в дальнем уголке, дожидаясь, пока Денис наобщается со своей компанией и милостиво обратит на нее внимание.

Такое положение дел ее несказанно злило, но она не видела способа что-либо изменить, поэтому терпеливо сносила все выходки своего юного любовника.

Все же ночные развлечения принесли Лене, помимо головной боли и мозолей на ногах, пусть и минимальную, но пользу. Постепенно, исподволь, ей приоткрывался новый, неведомый ранее мир. Прежде она считала его пустым и никчемным, презирала всей душой, противопоставляя ему свой уютный, романтический мирок, олицетворением коего являлся Аполлинарий Феофанов.

Этот шумный и суетливый мир отрицал столь почитаемые Леной бледные, пастельные тона и гармоничные звуки, вместо них открыто декларировал яркие до карикатурности краски и лавину невообразимых диссонансов. Он отвергал чопорную сдержанность и проповедовал самые примитивные и низменные страсти, низвергал стихи и прославлял рэп. Но в нем, в этом карнавальном, игрушечном мире, было одно несомненное преимущество – он нес в себе массу новых и свежих впечатлений. Они были необходимы Лене, истосковавшейся за годы одиночества и добровольного затворничества, как кислород задыхающимся легким.

Она с наслаждением впитывала их в себя, обратившись в сплошные зрение, слух и осязание. Впервые за долгое время она ощущала, что живет полной жизнью. Каждое грядущее мгновение было непредсказуемым, таило в себе либо сюрприз, либо опасность, и жить в ожидании и того и другого оказалось необычайно захватывающим и интересным.

Денис являлся для Лены центром этого нового мира, осью, вокруг которой он вращался, главной и неразгаданной планетой неведомой космической системы. Она не переставала удивляться ему, вернее, той смеси дружелюбной мягкости и глубочайшей корысти, потрясающего нахальства и неожиданной душевной тонкости, которая составляла его характер. В нем странным образом сочетались разные качества: то он вел себя как мальчишка, демонстрируя полную умственную инфантильность и ограниченность, дурачился, кривлялся, доводя ее до белого каления, то неожиданно становился серьезным не по годам, рассуждая настолько зрело и оригинально, что Лена слушала его, открыв рот.

Иногда ей казалось, что в такие минуты Денис способен понять ее, как никто другой, как никогда не понимал Виктор. Это чувство было чисто интуитивным, не основанным на логике и жизненном опыте, но точным и безошибочным.