Книга Миг счастья ускользающий, страница 81 – Татьяна Бочарова

— Музей купили.

— Как купили?! – не поверила Лена своим ушам.

— Так. Позавчера.

— И ты молчала?

— Я тебе третий день трезвоню, и все без толку.

— Что же теперь? – упавшим голосом проговорила Лена.

— Ничего. Все.

— А экспонаты? Их куда-нибудь перевезут?

— Как бы не так, – жестко сказала Тамара, – я затем и звоню. Экспонаты во дворе, свалены в кучу. Вечером их сожгут.

— Не может быть!

— Может, Лен, еще как может. – Томка тяжело вздохнула и затихла.

— Надо ехать туда, – решительно проговорила Лена.

— Я уже ездила, вчера. Там охранник стоит, битюг такой, наподобие орангутанга. Никого не пускает за ограду. Говорит, теперь вся территория – их собственность. Чтоб ему повылазило!

— Нет, Томка, надо все равно съездить. Хоть что-то спасти, сохранить. «Миг счастья…»

— Поезжай. Может, тебе больше повезет. Я уже не могу. – В трубке отчетливо раздались всхлипывания.

— Успокойся, Том. – Лена почувствовала, что замерзает, и плотнее запахнула простыню.

— Тебе легко говорить! – в голос зарыдала Тамара. – Тебе все до лампочки с твоим плейбоем. А я… я с ума сойду! Жека говорит, он меня к себе устроит, в фирму. Се… секретарем, – она произнесла последнее слово с ненавистью.

— Пусть и меня туда устроит, – горько пошутила Лена, – ладно, пока.

— Удачи, – сквозь слезы пожелала Томка.

Лена с размаху швырнула трубку и бросилась в спальню. Денис лежал, не шевелясь. Она хотела было разбудить его, но махнула рукой.

Это не его проблемы. Только ее одной. Доигралась, дождалась-таки, пока гром грянет! Позабыла, что три недели пройдут, а жизнь останется. Прежняя, со всеми своими заморочками. И надо будет как-то существовать, смирившись с тем, что музея нет. Нет картин, стихов, смешных и трогательных скульптурок, старинных кораблей и часов.

Конец доброму и наивному миру сказки, ее мечтам и фантазиям о Феофанове. Разве может Денис заменить их? Ему-то прежде всего нужны от Лены деньги, а Аполлинарию – ничего. Только ее преданность, вера в то, что справедливость когда-нибудь восторжествует.

Справедливость не восторжествовала. А сама Лена – как провела она эти последние дни, когда музей мучился в агонии? Сумасбродствовала, шла на поводу у низменных страстей, веселилась до упаду, лгала близким. И ни капельки не страдала. Ни чуточки!

Она стиснула зубы и принялась одеваться. Схватила короткую юбку, майку, глянула на них с омерзением, отбросила в сторону. Раскрыла шкаф, вынула костюм, тот самый, в котором ходила к Серафимову. Хватит играть в девочку! Сыта этим по горло!

Лена наспех пригладила щеткой волосы, слегка подкрасила глаза и губы – как прежде, ровно настолько, чтобы не выглядеть совсем уж кикиморой. Кинула беглый взгляд на Дениса и не почувствовала ничего, кроме отвращения и стыда. Затем вышла в прихожую, надела пиджак, босоножки и распахнула входную дверь.

Она решила не ждать троллейбуса и тут же, у дома, поймала частника. Тот за пятнадцать минут привез ее на Бауманскую.

Охранника Лена увидела сразу. Он действительно напоминал орангутанга – здоровенный, плечистый детина, с излишне развитыми надбровными дугами и челюстями, зато почти начисто лишенный глаз. Вместо них на Лену холодно глядели две узкие щелки.

— Куда?

— Я здесь работаю. – Она попыталась заглянуть ему за спину.

— Где здесь? Музея больше нет.