Книга Круиз по краю ада, страница 34 – Татьяна Бочарова

— Лексей Михалыч! Здравствуйте вам. Уже вернулись? Так быстро? Говорили, через неделю.

— Вернулся, Лизавета, вернулся. Как тут у вас? Все тихо?

— Тихо, спокойно. Ой. – Взгляд ее переместился на Миру. – А это кто?

— Новая горничная. Поработает у нас, пока Анна к матери уехала. Зовут Мирой. Прошу любить и жаловать.

Похожая на овцу, Лизавета с сомнением оглядела Миру с ног до головы.

— Хлипкая больно. Да и не наша, городская, видно.

— Тебе какая разница, городская или деревенская? – добродушно усмехнулся Михалыч. – Ты проходи, Мира, не смущайся. Лизавета Ивановна сейчас отведет тебя в номер и покушать принесет. Так говорю, а, Лиза?

— Так, так, – покладисто согласилась женщина. – Куда ее?

— Давай в сто пятый. Он свободен должен быть.

— Ну идем, что ли? – обратилась кудрявая к Мире, с трудом вытаскивая телеса из-за стойки.

Коридорчик был тесный, двери по обеим сторонам, обтянутые дешевенькой пленкой под дерево, стояли близко друг к дружке. Лизавета отперла большим бородатым ключом один из номеров, и взгляду Миры представилась крошечная комнатенка с одной-единственной кроватью, старым платяным шкафом и такой же древней потертой тумбой.

— Душ в конце по коридору. Туалет там же. Яичницу будешь?

— Буду.

— Чай или кофе?

— Кофе, – ответила Мира и тут же поправилась: – Нет, лучше чай.

Если у них кофе такой же, как весь отель, то, пожалуй, его опасно пить.

— Чай так чай, – равнодушно проговорила тетка и удалилась, виляя тучными бедрами.

Мира зашла в комнатку и села на кровать. Та издала жалобный стон. Ничего не скажешь – круиз! Вип-каюта. Она грустно усмехнулась. Но все же это лучше, чем полиция. Ей захотелось принять горячий душ. Мира спрятала сумочку в шкаф и пошла по коридору, туда, куда указывала Лизавета. Санузел на удивление оказался хоть и не слишком чистым, но вполне исправным. Стекла душевой кабины были сплошь в мыльных брызгах, поддон пожелтел от ржавчины, но вода из кранов текла, и холодная, и горячая. Мира выдвинула ящики ютящейся в углу тумбы, нашла там неиспользованное полотенце и мыло, а также пузырек дешевого шампуня. Она закрылась в кабинке и с удовольствием встала под теплые струи. Так она стояла, пока в дверь не забарабанили.

— Эй, завтрак готов!

— Иду, – крикнула в ответ Мира и с сожалением выключила кран.

Она вытерлась, оделась и вернулась в номер. На комоде стоял облупленный эмалированный поднос, на нем граненый стакан с чаем и глазунья в веселенькой цветастой тарелке. Рядом лежал ломоть черного хлеба, щедро намазанный маслом. «А это вместо китайской кухни и дорадо», – с горьким сарказмом подумала Мира.

Яичница оказалась жутко пересоленной, а чай, наоборот, сладким. Зато хлеб был вкусным, свежим и мягким. Мира съела все без остатка – она очень проголодалась. Едва допила чай, как в номер заглянул Михалыч. Он уже успел переодеться, сменив строгую форму на джинсы и свитер грубой домашней вязки.

— Ну, вижу, ты уже понемногу обживаешься. Обед у нас в час, ужин в шесть. Чай, кофе можно пить когда душе угодно. Одежду тебе купим на первое время. Не такую, разумеется, как у папы. – Он усмехнулся. – Но голой не останешься, не переживай. Да, вот твой телефон. – Михалыч достал из кармана Мирин мобильный и протянул ей. – Напиши родителям, что у тебя все хорошо. Постараешься починить динамик, как только сможешь. Фотки из Мышкина пошли.