Книга Круиз по краю ада, страница 54 – Татьяна Бочарова

— Спасибо тебе, – сказал Богдан и, поймав Мирину ладонь, приложил к щеке.

— Спасибо? – удивилась она. – За что?

— За нежность. У тебя невероятные руки, такие ласковые, мягкие.

Ей захотелось немедленно открыть ему правду. О том, кто она такая, как поехала путешествовать на корабле. Как познакомилась с Анжелой и они с Сергеем подсунули ей порошок. Как ее пожалел Михалыч и увез с теплохода на шлюпке. Все-все, с самого начала до конца, без утайки. Она уже открыла рот, но Богдан внезапно произнес:

— Поехали на пруд.

«Там расскажу», – решила Мира.

— Поехали.

Колеса коляски буксовали в сырой земле. Мира помогала Богдану, подталкивая ее вперед. Так они добрались до пруда.

— Ты совсем не можешь ходить? – спросила Мира с надеждой. – Даже встать на минутку? Мы могли бы посидеть рядом, на травке.

Богдан покачал головой.

— Это исключено. Я и секунды не продержусь стоя.

— Как же ты живешь совсем один? Это ведь ужасно тяжело.

— Тяжело, – согласился он. – Но возможно. Руки-то у меня действуют. А они ого-го какие крепкие. Я с детства их тренировал. Если хочешь, можешь сесть ко мне на колени.

— А тебе не будет больно?

— Нисколько.

Мира поколебалась и осторожно присела к нему. Их щеки соприкоснулись.

— От тебя вкусно пахнет, – сказал Богдан. – Духи?

— У меня нет духов. Это блеск для губ.

— Скажи, ты когда-нибудь целовалась?

— Ну так, – уклончиво проговорила Мира. – По-настоящему, нет, наверное.

— Почему? Разве у тебя не было парня?

— Нет.

— Странно. Ты же красивая девушка. Я вот ни с кем в своей жизни не целовался. Потому что инвалид. Я никому не нужен.

— Ты мне нужен, – вырвалось у Миры само собой.

Она тотчас, по обыкновению, залилась румянцем. Он посмотрел на нее пристально и скептически усмехнулся.

— Не говори так. Ты рано или поздно уедешь отсюда. Верно?

— Верно, – почти шепотом сказала Мира.

— Ну вот. А я опять останусь один. Поэтому лучше и не начинать.

— Что не начинать?

У нее к горлу внезапно подступили слезы. Мира не могла понять почему. Что-то мешало ей вздохнуть полной грудью.

— Целоваться. Я ведь привыкну, и мне будет больно потом.

— А ты хочешь со мной поцеловаться?

— Я мечтаю об этом с того самого момента, как увидел тебя в саду. А ты? Ты хочешь этого?

— Хочу! И я… я не уеду. Вернее, не брошу тебя тут одного.

— А что сделаешь? Заберешь с собой? Куда? К родителям?

— Заберу!

— Верится с трудом, – проговорил Богдан, но тем не менее обнял Миру и привлек к себе. – Ты ведь еще не знаешь главного. Не видела, что иногда происходит со мной. Даже не иногда, а часто. Очень часто. Я не нужен тебе. Это будет слишком.

— Слишком – что?

— Слишком тяжело.

— Не надо пугать меня.

Слезы все-таки вырвались на волю. Мира быстрым движением смахнула их с ресниц, но они тут же выступили снова.

— Ты плачешь? – Богдан осторожно взял ее за подбородок и развернул лицом к себе.

— Нет. Я не плачу. – Мира улыбнулась сквозь слезы. Улыбка вышла жалкой.

— Ты плачешь, – произнес он твердо. – Почему?

— Наверное… мне хочется, чтобы у нас все было как у людей. Чтобы мы не расставались, и могли целоваться, и говорить обо всем, и…

— Пойми, у нас никогда не будет, как у людей. Ни-ког-да.

Богдан произнес это жестко. И выражение его лица стало жестким, даже жестоким.

Мира ощутила такую боль, словно он ударил ее наотмашь. Она невольно отшатнулась.