Книга Фантомы, страница 18 – Татьяна Бочарова

— Он мне… он мне…

Запнулась. Не могла выговорить дальше. Язык не поворачивался. Не слушался! Никак.

Так глупо… ведь нужно просто это произнести, даже если неправда. Что в этом сложного?

От того, что она не может справиться с такой простой задачей, по лицу ее поползла непослушная улыбка. Это было самое тупое, что сейчас можно сделать, но она не могла перестать улыбаться, как и произнести, что Рома ей безразличен. Чисто физически совершенно никак не могла.

Олег смотрел на нее смешанным и хорошенько взболтанным коктейлем эмоций. Злость, непонимание, страх, презрение…

Она мотала головой и нервно хихикала:

— Это…это…безумно странно, мило и смешно.

— М-мило и смешно? – повторял мужчина одними губами.

Он откинулся на спинку дивана, моргая скорыми движениями век, словно теряет сознание, и раскрыв рот, как галчонок, пытался набрать побольше воздуха. Затем он резво вскочил, заходил по комнате рывками, как лев в клетке. И как он же разъяренно заревел рыком:

— Ты офигела что ли?! Он гребанный водила, блять. Ты издеваешься? Это продолжалось все время, как мы вместе? О водиле грезила? Сука… Чем он так хорош хоть? Что он тебе сделал? Сумку Lui Vuitton хоть подарил?

Лина отрицательно покачала головой.

— А что так? – ехидно взвизгивал он, наигранно сарказмируя, – Тогда, может, в Левантин на ужин сводил? Ассадо в соли покушать.

Она снова мотнула головой.

— Ну цветочки хотя бы подарил? Какой-нибудь сраный задрипанный один цветочек? Не вижу!

— Нет, Олег, прекрати. Мы же с ним не в таких отношениях, – сипло откликалась она, у самой в сердце защемило.

— Ааа. У вас так, без этих дурацких прелюдий.

Они помолчали.

— Прекрати, Олег… – передразнивал он с недоумением, закипая по новой, – Прекрати, Олег! Продолжай, водила!

— Что за цирк?! Завязывай, будь добр!

Олег с силой сжал ей щеки одной рукой у самых губ. Лицо его все тряслось от злости. Во взгляде сверкала часть Олега, способная на убийство. Лине стало по-настоящему страшно. Взгляд этот был ей знаком. Она нередко видела его в детстве у пьяного отца. Взгляд – предвестник безжалостной и напрочь лишенной справедливости физической расправы. Невольно окунувшись в свое прошлое, она вновь почувствовала себя беспомощной маленькой девочкой в ступоре. Глаза наполнились соленой водой, как единственный возможный ответ в подобной ситуации.

Олег сдерживался от большего, но пальцы его больно впивались в нежную кожу, а ноздри ходили ходуном.

— Но зато он тебя целует, да? – шипел он сквозь оскал, – Вот он-то тебя целует. Круглосуточно. С африканской страстью.

Лина не смела пикнуть.

— Как он тебя, а?! – гаркнул он, тряся девушку.

Она чувствовала на себе брызги его теплых слюней.

— Облизывал всю? По-быстрому трахал? Или долго? Сосала ему?

С каждым предложением он словно окатывал ее свежеприготовленным горячим чаем. И ошпарившись, она все же пришла в себя. Вышла из ступора. Грубо отшвырнула его руку:

— Ты что, блять, возбуждаешься еще от этого?

— Втроем не предложу, извини!

— Извращенец!

— Шлюха!

— Больной!

— Причем дешевая шлюха! Бесплатная! Такая, как это… – мужчина с брезгливостью подбирал слова, – социальная. Гуманитарная помощь юродивым.

Лина, больше ничего ему не отвечая и не слушая, схватила сумку и в спешке забросила туда щетку, пасту, косметичку, белье и первое попавшееся платье.