Книга Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы, страница 85 – Наталья Барабаш

В это время наглая псина уселась рядом с моим стулом, умильно поглядывая на еду.

— Если хотите, мы можем собачку покормить! – как-то недобро сказал метрдотель. – Если она голодная.

— Да не голодная она! – говорю.

— Но вы же только что сказали – не ваша собачка? – мне показалось, метрдотель уже был готов вызвать ветеринарную полицию. – Не могли бы вы хотя бы взять ее на поводок?

— Но у меня нет поводка!

— Нет поводка?

Я поняла, что нас сейчас выставят из ресторана вместе с совершенно посторонней собакой. Я посмотрела на ее хозяина – он увлеченно болтал со своей спутницей.

— Пойдем, пойдем! Цуцик, цуцик! – я вышла из-за стола и стала подманивать пса, надеясь сдать его владельцу. Псу не хотелось уходить от моего мяса. И я немножко пробежала по залу, схватив жеваную веревочку и изображая веселую с ней игру.

Пес не тронулся с места, зато метрдотель и муж смотрели на меня в обалдении. Официанты замерли. И только тогда настоящий хозяин, обернувшись на мой танец с веревкой, тихонько свистнул. Пес нехотя поплелся к его ноге.

Уходили мы из ресторана чуть не под аплодисменты зала. Как говорил Марк Твен, в таких местах редко бывает что-то интересное для собак.

Как-то давно отмечали мы Пасху у приятелей. А у них была собака. Очень милая, ласковая и мною нежно любимая. У нее один недостаток: она всегда хочет есть. Всегда. Сколько ее ни корми. Причем метет все подряд: котлетку так котлетку, помидор так помидор. Даже соленым огурцом не брезгует – если вовремя не отнять.

И вот сидим мы за столом. Едим творожную пасху и яйца. Собака, конечно, ждет у моей ноги. Ну, я тихонько ей половинку яйца даю. И немножко творожка. Просто попробовать.

Вдруг соседка как закричит:

— Что ты делаешь?!

— А что? – пугаюсь я. – У собаки аллергия на яйца?

А сама прикидываю: не-а. Знаю я ту собачку.

— Да при чем тут! Яйца и пасха – освященные! В церкви! А ты их – собаке!

— Думаешь, ей освященное вредно?

— Ты что, дура? Это же кощунство!

Тут народ за столом оживился. Тема тогда была новая. Поворот интересный.

— Ну… Неужели Бог – такой придира и зануда? – аккуратно спрашиваю. – Я всегда считала, главное что? Ну, вот это: не убий, не укради.. А остальное – мелочи.

— Ты не передергивай! Собакам освященную пищу давать – грех!

— А если вы тут не все доедите? Мне что, Ридке остатки дать нельзя? – забеспокоилась хозяйка.

Ну, народ давай спорить, образованность свою показывать. Что кто про это дело слышал. Религиозной-то культуры никакой.

Наконец под давлением общественности я признала свою ошибку. Обязалась не кощунничать.

— Ну а теперь – кулич! – с гордостью говорит хозяйка. – Я его сама по старинному рецепту пекла!

Оглядываемся мы на маленький столик, где кулич со свечкой красиво стоял. Столик есть. Свечка есть. Кулича нет.

И кощунница Ридка вылизывает с пола последние крошки.

Ну что. Мы сгоняли за тортиком. Ни с Ридкой, ни с религией ничего плохого не случилось. А вывод я сделала. Пылкие дискуссии по мелким поводам грозят потерей главного.

Не люблю перессказывать сны. Но тут вдруг. Просыпаемся утром.

— Я такой яркий сон видел! – говорит муж. – Про мою скрипку. Куда-то я ее нес…

— И я видела сон про твою скрипку. Ты покупал для нее футляр. Такой красивый, сливочно-белый, как из слоновой кости…