Книга Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы, страница 90 – Наталья Барабаш

Вообще-то я такой медицине не верю. Но тут подружка говорит: в Питере попала к остеопатке. Восторг! Вот только на какие-то точки понажимала, и давняя боль прошла, организм прямо на глазах перестроился, стал молодым и здоровым.

— А кто эти – остеопаты?

— Ну, они кости лечат. Говорят, от неправильно расположенных костей все болезни.

А у меня, извините, как раз кости на ногах как-то неправильно расположились. Болят, гады, если долго ходить. Ну и печень, теперь-то понятно, почему бастует против всякого алкоголя. Прикреплена к костям неправильно.

И овладела мной мечта. Чтобы есть и пить по-прежнему, и порхать по земле мотыльком.

Да только записи к той остеопатше нет. Народ, обычным лечением разочарованный, толпой повалил вправлять кости от всех болезней. Даже цена приема в 5500 рублей его не останавливает.

И вдруг звонит мне подружка.

— Я, говорит, полгода назад к ней записалась. А поехать не могу. Хочешь, езжай в Питер вместо меня.

Как я обрадовалась – трудно и передать. Мало того, что оздоровлюсь, так с любимыми питерскими друзьями повидаюсь.

— Только ты на этот день ничего не назначай! – говорит подружка. – После процедуры слабость необыкновенная и в сон клонит.

Ну, приехала я в Питер. С друзьями погуляла. И в назначенный день отправилась на встречу с искусством врачевания.

Народ в приемной солидный сидит, журнальчики деловито листает. Наконец, выкликают меня.

Захожу.

— Травмы, переломы были? – строго спрашивает врач.

— Нет, – отвечаю честно. – Меня вот больше ноги беспокоят. Позвоночник побаливает. И печень шалит.

— Наклоняйтесь!

Ну, только я стала до пояса наклоняться, она уже кричит:

— Хватит, хватит! Все ясно! На кушетку ложитесь!

Ложусь. Схватила она меня сзади за основание черепа. И замерла. Прислушивается.

— О! – говорит. – А травма-то была!

— Не было! – упорствую я.

— Просто забыли. Каким спортом занимались?

— Плаваньем!

Чувствую – напряглась моя остеопат.

— Может, на кафель упали?

— Промазала, думаете, стартуя с тумбочки? Не было такого.

— И что, в детстве с гаражей не прыгали?

— Не прыгала…

— И в ямы не падали?

— Не падала..

Мне аж неудобно стало перед доктором за бездарно проведенное детство.

— А чем же вы занимались?!

— Книжки читала…

— Но я же вижу: здесь проходит ось травмы! – проводит она рукой поперек меня от лба до пупа. – Вспоминайте!

— Ну-у, – говорю, – как-то в детском саду мальчик мне мячиком в нос попал… Маленьким таким. Несильно.

— Во-о-от! – обрадовалась остеопат. – Я же вижу! Надо последствия этой травмы исправлять!

За голову меня сзади покрепче хватает. И снова замирает. Ну, думаю, счас диагноз поставит, и начнет лечить.

А только врач не шевелится. Видать, сильно мальчик мне тогда залепил.

Вдруг спрашивает:

— Какую еду вы не любите?

— Я всю еду люблю, – говорю застенчиво. – Особенно вредную. Пирожные там, конфеты. Шашлык…

— Но что-то же вы не едите?

— Да, – вспоминаю. – Вареный лук…

— Вот! И не ешьте его! Он вам вреден!

— И еще йогурты.

— Вы пьете йогурты?! – вскрикивает врач, как будто я сказала, что пью кровь младенцев. – Это же для вас яд! Вся молочка для взрослых – яд!

— О, я всегда это подозревала. А шашлык и вино, значит, можно?

— Не больше трех раз в неделю.

— Да больше и не получится! – повеселела я.