Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 122 – Наталья Барабаш

— Блин! – заверещала Машка. – Есть в этом доме хоть какой-то уголок, где никого не ограбили и не убили?

— Можно пойти ко мне. Там, когда я выходила, было чисто. – Катя подняла покрасневшие глаза. Она усердно их терла по дороге.

А я вдруг подумала: «Интересно, как она-то относилась к Мари? Хозяйка виллы была искренне к ней привязана, а вот сама Катя? Уход за богатыми старушками – отличный способ узнать, где они хранят свои ценности. Вот как вчера…»

Я не успела додумать эту мысль, в гостиную вошла зареванная горничная:

— Там полицейский… – начала она. И, раскрыв рот, уставилась на раскуроченный сейф с испугом, показавшимся мне преувеличенным.

— Что ж, идем встречаться с комиссаром Пети. Что-то давно его не было, – даже как-то приободрилась Машка. – Мне только нужно позвонить Марку, спросить кое о чем. Катя, мы тебя догоним!

И она отошла в угол, набирая номер.

А я вдруг застыла соляным столбом.

— Ты чего? – обернулась ко мне подруга.

— Понимаешь… Тот нож с птицей, которым зарезали Мари… Он вчера падал со столика.

— И?

— Я его поймала на лету. Значит, на нем есть мои отпечатки…

Машка ошиблась – комиссар Пети не явился. Вместо него в гостиную зашел высокий молодой хлыщ с лихо закрученными по-мушкетерски усами. Уставился на стену с сейфом, глуповато заметил:

— Та-ак, а это что у нас тут такое?

И, повернувшись к нам, осведомился:

— Вы кто?

— А вы кто? – пошла в ответную атаку Машка. – Мы ждали комиссара Пети…

— Он занят другими делами. Сейчас сюда приедет специальная бригада. А пока здесь главный я – следователь Роже Димонт. Итак, кто нашел тело?

Хлыщ начал с пристрастием допрашивать горничную. Очень оживился, когда узнал о вечернем визите внука Поля и их громком споре с бабкой из-за денег.

А мы его не заинтересовали. Совсем. Он явно ничего не знал о нашем темном прошлом.

Машка даже обиделась и прошипела мне на ухо:

— Идиот какой-то!

Впрочем, развернуть свою мысль не успела. Два события произошли одновременно: к дому, судя по звукам сирен, подъехали полицейские машины. И кто-то за дверью закричал:

— Пожар!

Комната мгновенно наполнилась запахом дыма.

Мы бросились к выходу.

Коридор уже был полон черного тумана, так что Катя, которая выскочила первой, истошно закашлялась, а у меня защипало глаза и полились слезы. Путь впередбыл отрезан – там, откуда мы пришли, висела сплошная дымовая завеса.

Горничная, которая выскочила первой, прохрипела:

— Надо направо!

Мы гуськом пробежали за ней, свернули и оказались перед запасным выходом во внутренний дворик. Дверь, на наше счастье, была открыта.

— Что это? Что горит? – сквозь приступы кашля туповато спросил следователь, как только мы вывалились наружу – со слезящимися глазами и забитыми дымом легкими.

Впрочем, ответ был очевиден.

Горело то крыло виллы, где находилась спальня Мари.

— Никуда не расходиться! Все идем за мной! – скомандовал следователь. И потрусил между толстенькими ананасовыми пальмами по дорожке, которая, огибая это крыло дома, вела к главному фасаду.

Там творилось светопреставление.

Штук пять патрульных машин и сразу две «Скорые» сгрудились на площадке перед домом. Сами полицейские метались по лужайке и даже не пытались войти внутрь – там бушевал огонь. Над домом поднимался такой мощный, неистовый оранжевый столб пламени, что было непонятно, откуда он набрал столько силищи. Густой черный дым занимал уже полнеба. А сверху на зеленую траву падали хлопья пепла, будто шел черный снег.