Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 86 – Наталья Барабаш

Она оглядела по-царски обставленную гостиную – старинные портреты на обитых винным шелком стенах, настоящие, мерцающие теплым золотом свечи в хрустальных люстрах, беломраморные богини Афродита и Венера, доставленные сюда чуть ли не с раскопок под Римом.

Могла ли она мечтать, что купит такую роскошь? На день. Но если бы захотела – то и навсегда.

А ведь как ужасно все начиналось!

…Они переехали во Францию с перепугу. Куницын – она звала мужа по фамилии – занимался торговлей вином: поставлял его в супермаркеты Москвы и Питера. А элитные бутылки – богатым снобам, строящим из себя коллекционеров. Конечно, везде жульничал. Простое вино разводил из порошка или покупал самое дешевое по два-три евро, а потом китайцы в подвале переклеивали на них этикетки. Для дорогого покупал на блошиных рынках Европы старинные пустые бутылки. Наливал туда сегодняшнего «состаренного» добавками вина, подгонял сделанную специалистом пробку. Выдавал за раритет. На этом и погорел.

Нарвался на знатока. Тот две бутылки купил – каждую по 200 тысяч евро. А на третьей как заорал:

— Не было в 1921 году в этом регионе Франции никаких магнумов! Не выпускали такие большие бутыли! Ты кого, козел, решил…?

И понеслось. Крыша у Куницына, конечно, была. Но у покупателя, который работал «за зубцами», то есть где-то там в Кремле, оказалась покруче. Очень ему было обидно, что развели, как обычного лоха.

Еле ноги унесли. Деньги, что были в России, вытащить не удалось. Но кое-что хранилось у мужа на зарубежных счетах. Ирусик доступа к ним не имела. Она вообще ничего не имела. Только хорошие мозги и дурацкую влюбленность в Куницына, с которым познакомилась, когда оформляла ему в банке сделку по продаже недвижимости. Дала ему несколько полезных советов. Он пригласил в ресторан. И завертелось. Она все не могла поверить, что этот опасный, похожий на хищного гепарда невысокий мужчина выбрал ее. Он хмыкал: может, мне нравится владеть целой гренадершей!

С работы пришлось уйти. Сидела на хозяйстве, обеспечивала мужу комфортное существование. Иногда Куницын спрашивал ее совета. По бизнесу – стоит ли принимать условия сделки или поторговаться. По партнерам – можно ли доверять, что за человек. У Ирусика был глаз-алмаз. Но, выслушав совет, рявкал: «Ладно, заткнись, не засирай мне мозг! Тоже мне, бизнес-вумен из Железнодорожного!»

В этом депрессивном поселке Ирусик родилась.

Хотя делал, как сказано.

Во Франции Куницын надеялся свой бизнес продолжить. Но не вышло. Партнер из Канн, который поставлял ему фальшивые раритетные бутылки, сделал вид, что они не знакомы. Все лохи на Лазурке уже разобраны. Здесь хватало своих мошенников. Куницын без клиентов был ему не нужен.

Решили осмотреться. Ирусик сняла небольшую квартирку в Ницце и стала искать что-то поприличнее для постоянного житья.

Муж осматривал в основном моделек, что, как мошка, вились вокруг мужчин с деньгами. От их обилия и разнообразия у него поехала крыша. Куницын решил все поменять. Начал с жены. Просто однажды, пока она бегала на просмотры квартир, забрал вещи и переехал вместе с грудастой стриптизершей в шикарный отель на Английской набережной.

Ирусик осталась одна в съемной квартире, за которую надо было платить через три дня. Без денег. И без надежды их отсудить: как раз перед отъездом они вроде бы фиктивно развелись. Муж говорил, для того, чтобы оформить часть недвижки на нее. А получилось – забрать все.