Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 90 – Наталья Барабаш

— Скотт, так не может продолжаться! Вы оба должны перестать пить!

— Да разве в этом дело? Ты не понимаешь. Думаешь, Зельда ревнует меня к женщинам? Она ревнует меня к славе, ей недостает успеха. А этого я не могу ей дать. Она ведь действительно яркая, умная, у нее оригинальный склад ума. Видит бог, сколько раз она помогала мне с книгой или рассказами – замечанием, шуткой. Она гораздо лучше меня разбирается в людях. И у нее много разных способностей, правда! Она хорошо пишет, отлично рисует, прекрасно танцует. Но в этом и беда. Много способностей и ни одного настоящего таланта. Это ее убивает.

Я говорю, что нужно больше работать. Но Зельда начнет – и быстро бросает. Может, она думает, что эпатаж – то, в чем ее действительно никто не превзойдет?

Сара вздохнула. Возможно, Скотт прав, Зельда действительно хочет в жизни большего. Но сейчас это уже не просто сложный характер.

— Без врача Зельде не выкарабкаться. А тебе нужно закончить книгу! – сказала она, пряча в коробку оставшиеся цветные ленты и раскладывая на столе готовые костюмы.

Но Скотт не понял сигнала. Он вскочил с кресла и снова стал мерить комнату нервными шагами:

— Я не могу писать. Раньше я не мог писать, когда был пьян. Но сейчас и трезвый… Хэм прав. Рассказики на продажу съедают тебя изнутри. Вот Эрнест. Он гений! И каждый день работает. Мы будем гордиться, что знали его. А я… вдруг все вычерпал и на дне уже ничего нет?

Он посмотрел на Сару измученным больным взглядом.

Она еще раз отметила, какие они разные. Эрнест моложе Скотта и только начинает свой путь. Но как он уверен в себе и в ценности своей работы! Фицджеральд знаменит, успешен, богат. Это он пробивает рассказы Хэма в журналы и опекает его, как нянька. Но ведет себя так, будто в их паре Эрнест – старший и главный, все время в себе сомневается…

Интересно, кто из этих талантов выиграет негласное состязание? Скотт, конечно, тоньше и сложнее Хэма, его слова – как нежная разноцветная пыльца. Но Эрнест пишет такими широкими свежими мазками, что сразу втягивает тебя вполное грубоватой силы действие. Может, это и есть новое, современное слово?

Но она сказала:

— Не выдумывай. Такой талант не исчезает. Твои книги прекрасны. У всех бывает кризис.

— Думаешь? Я ведь пишу про вас. Про нас всех. Про это удивительное ощущение праздника, которое вы вырабатываете. Про избранность. Про обреченность. Но мне нужно лучше тебя узнать… – Фиц схватил ее за руку и тут же спохватился: – Вас с Джеральдом. А то вы получаетесь… слишком идеальные.

— Нет, только не это! Идеальное долго не живет! – засмеялась Сара.

Она знала, что они с Джеральдом – совсем не идеальная пара. И потому проживут вместе долго. Очень долго. Всю жизнь.

* * *

— Я пригласил в гости Хемингуэев, – сказал Скотт, прощаясь. – Приходите и вы с Джеральдом. Проведем тихий семейный вечер. Обязуюсь не пить и быть пай-мальчиком.

— Да, таким я тебя еще не видела! – улыбнулась Сара. – Но вечером у нас детский праздник. А ты уверен, что Зельда будет рада гостям? После всего?

— Конечно. Это ее отвлечет от дурацких мыслей. А мне надо поговорить с Эрнестом. Я же обещал – мирный дружеский ужин.

Зельда сидела за накрытым столом на веранде напротив Хэдли, и вид у нее был отсутствующий. Даже показалось, что она задремала. Но Зельда не дремала. Она была в ярости и прятала ее за полузакрытыми глазами.