Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 97 – Наталья Барабаш

— Ну, план у тебя, если честно, дурацкий.

— Ты не дослушала. Если удастся вырубить этого матроса, у него наверняка в кармане есть телефон. Позвоним в полицию. Скажем, что нас похитили.

— Маша, а почему вырубать матроса пепельницей должна именно я?

Подруга посмотрела на меня с изумлением:

— Так ты же врач!

— Логично.

— В смысле, знаешь, куда надо бить.

— Ма-ша! Никого бить по голове я не буду.

— Ладно. – Машка вздохнула. – Тогда делаем так…

Она снова огляделась. На полке из красного дерева лежал ящичек с сигарами. Машка достала целую горсть, раскрошила. Подожгла плотную бумагу карты, поднесла ее к двери и завопила истошным голосом:

— Пожар! Горим!

Я закашлялась – дым от цветной краски повалил густой и едкий. Через пару минут дышать в закрытой каюте стало нечем. Но к нам никто не прибежал.

— По-моему, мы выполнили работу за них, – прохныкала я. – Кричи громче, не то задохнемся!

И затарабанила ногами по двери.

Наконец ключ в замке щелкнул.

Машка встала за дверь с зажатым в кулаке табаком от сигар. Его она собиралась бросить в лицо матросу, чтобы лишить зрения. Так показывали в каком-то идиотском боевике. Потом мы должны выскочить на палубу. И сигануть в море. Плаваем мы отлично, по заливу гоняет множество лодок, кто-нибудь нас подберет.

План дикий. Но я тоже понимала: лучше прыгнуть за борт самой, чем ждать, пока тебя выкинут с камнем на шее.

Крабистый матрос распахнул дверь. И закашлялся от дыма. Машка швырнула ему в лицо горсть табака. Но матрос не ослеп, а только заморгал от удивления. Тогда Машка просто со всей силы толкнула его в пузо со словами: «Пусти, козел!» и рванула вверх по трапу. Матрос, протирая глаза, ринулся за ней, я – за обоими.

…Когда Борис причалил к яхте, он увидел, как одна из девчонок выскакивает из кают-копании, за ней несется темнокожий амбал, утирающий на ходу слезы, а следом подпрыгивает Лена и что-то кричит.

— Всем стоять! Полиция! – гаркнул Борис, нахлобучив поглубже на глаза фуражку. Безумная беготня на яхте остановилась.

Рулевой, который в изумлении смотрел на эту картину, что-то сказал амбалу. Тот пожал плечами.

— Вы должны передать мне подозреваемых, – прокричал Борис, швартуясь. А сам прикидывал, что делать, если рулевой попросит предъявить жетон. Тот не попросил. Молча спустил трап.

— Наши телефоны! – скомандовала крабистому матросу Машка, и он безропотно их принес.

— Как вы нас нашли? – пробурчала подруга, прыгая с трапа.

— Меня послал комиссар Бернар Пети. – Полицейский отвернулся, пряча лицо.

— Вовремя! Лена, чего ты застряла!

Я шагнула на лесенку. Тут по морю прошла волна от промчавшейся мимо моторки, трап зашатался, я вцепилась в протянутую полицейским руку, с размаха упала ему на грудь, подняла лицо.

И чуть на самом деле не вывалилась за борт.

На меня уставились смеющиеся янтарные глаза фальшивого полицейского.

Бернар Пети в третий раз перечитывал результаты экспертизы. Что-то в ней цепляло, но он никак не мог это уловить. В шприце обнаружен героин. В крови потерпевшего – он так и не пришел в сознание – алкоголь, героин и еще один наркотик – нейролептик. Убийственная смесь. Как он вообще еще жив! На шприце – два вида отпечатков. Самого потерпевшего. И подозреваемой Бариновой. Которая теперь не подозреваемая. Чертов адвокат! Но он прав: нельзя посадить дамочек только за то, что они все время оказываются на месте преступлений.