Книга Варварин Остров, страница 36 – Альбина Нурисламова

Старуха недовольно зыркнула на него. Давыдов подумал, она заявит, мол, не твое дело, ты нам никто. Но она не стала лезть в бутылку и произнесла:

— Не было меня. По делам ходила. Вот только иду. – Баба Лида посмотрела на правнучку: – Зачем убегла-то? Говорили тебе, нельзя без спросу уходить!

Малинка промолчала, а Давыдов сказал:

— Слава богу, обошлось.

— Спасибо, что привели Малинку! – К бабе Лиде вернулась ее обычная угодливая слащавость. – Теперь уж мы сами. Пойдем, деточка, умоемся, чаю попьем.

Судя по всему, она собралась увести ребенка, а Давыдова оставить на пороге. В дом его не приглашали. Малинка умоляюще смотрела на Андрея, он и сам не желал уходить. Ему требовались ответы.

— Я хочу поговорить с Кларой, – твердо сказал он и толкнул незапертую дверь.

— Захворала она! – тонким голосом вскрикнула баба Лида. – Нечего вам с ней говорить! Позвоните потом, утром!

— Я много раз звонил, только говорил почему-то исключительно с вами.

Бабка что-то говорила ему в спину сердитым кудахчущим голосом, но Давыдов не слушал. Старуха поняла, что остановить его не удастся, и умолкла. Но почему, почему она так старается не дать ему встретиться с Кларой?

Что с ней произошло?

«Мама стала другая».

Какая?

Андрей взял Малинку за руку и прошел вместе с ней в большую комнату («залу», как называла ее баба Лида). Тут было пусто, хотя свет горел и телевизор работал, только без звука.

— Клара! – позвал Андрей. – Это я. Прости, что без приглашения, но…

Говоря это, он направился к комнате, которую хозяйка дома выделила приехавшим из города родственницам. Хотел шагнуть внутрь, но застыл в дверях.

Во всем доме было тепло, даже жарко натоплено, но здесь царил холод. Андрей посмотрел в сторону окна и убедился, что оно закрыто. К тому же это вовсе не напоминало ситуацию, когда холодом тянет из распахнутой двери или окошка, воздух был стоячий, как вода в болоте.

Помимо этого, в комнате чем-то пахло, и Андрею вспомнилось, что он совсем недавно чувствовал этот запах. Он шел от Санька, только был тогда гораздо менее едким. Что-то еще забрезжило в памяти Давыдова, что-то важное, но происходящее здесь и сейчас вытеснило эти воспоминания.

Он вдыхал сладковатый, обволакивающий запах давно увядших цветов. Сквозь него пробивалась вонь воды, в которую поставили мертвые срезанные стебли, и которую не меняли несколько дней: зеленоватая, склизкая, она пахла разложением и гнилью. А еще это был запах сырой земли и прелых листьев… Убойный коктейль заставил Андрея отшатнуться, прикрыть нос рукой.

Он поискал глазами источник запаха, но не нашел. Вместо этого наконец-то разглядел Клару, сидевшую на стуле в углу. Сначала Андрей не заметил ее, потому что в комнате был полумрак, горел только ночник на стене возле раскладного дивана, на котором, должно быть, спали мать с дочерью.

Несмотря на лютый холод, на Кларе был лишь халатик с короткими рукавами. Она сидела в неестественной позе с чересчур прямой спиной, точно примерная ученица на первой парте. При этом руки ее повисли вдоль тела, как белые веревки, а голова была прижата ухом к правому плечу. Женщина напоминала сломанную куклу: механизм заело, и она не может пошевелиться.

На столе лежали сотовый телефон и надкушенное печенье, рядом стояла чашка с чаем, покрытым коричневой пленкой. На полу валялись вещи Клары – клетчатая юбка, синяя водолазка, нижнее белье.