Книга Варварин Остров, страница 80 – Альбина Нурисламова

За дверью всхлипнули пружины кресла, как будто тот, кто сидел в нем, устраивался поудобнее.

«Если оноснова засмеется, я с ума сойду».

Андрей сжал челюсти так, что стало больно, повернул ручку и толкнул дверь. Она заскрипела, будто в дешевом «ужастике», и отворилась. Давыдов шагнул в гостиную.

Здесь было холодно и сыро, как на улице.

Кресло стояло возле стены с правой стороны, и Андрею нужно было повернуть голову, дабы увидеть, кто его навестил. Даже не глядя туда, Давыдов понимал: в кресле кто-то сидит.

На то, чтобы собраться духом и посмотреть, у него ушли все силы. Поэтому, когда их взгляды встретились, Андрей чувствовал себя измотанным, слабым, как котенок, полностью опустошенным, выпотрошенным. Страх покинул его, осталась лишь покорность судьбе.

На Нане было сине-красное полосатое платье. Теперь Андрей вспомнил, что это ее любимый наряд. Было ли оно на ней в ночь, когда сестра исчезла, Давыдов не знал. Сейчас платье было мокрым, один рукав разодран. Правая нога была обута, левая – босая. Сандалию с этой ноги выловили в реке, когда Нану безуспешно искали. Вода стекала по молочно-бледному лицу, прорисовывая дорожки на щеках, и капала на ворот платья. Мокрые волосы облепили череп, падали на лоб и плечи, губы изгибались в улыбке. Глаза смотрели пристально и изучающе.

— Вот и свиделись, – сказала мертвая сестра Андрея. – Я скучала, а ты?

Он облизнул губы. Так и стоял, держась за ручку двери, словно боясь, что если выпустит ее, то свалится на пол.

— Ты не моя сестра, – кое-как проговорил Давыдов. – Это не правда.

— Правда, неправда, – пропела утопленница. – Разве есть разница? Разве имеет значение, во что тебя научили верить, коли ты видишь меня перед тобой?

— Я не знаю, кого вижу. Нана… – Андрей тяжело сглотнул, споткнувшись об имя сестры, – давно умерла. Она утонула.

Существо, сидящее в кресле, качнуло ногой и посмотрело на Андрея с веселым интересом.

— Уверен? Тела ведь не нашли.

— Если бы Нана и выжила, ей было бы больше сорока.

Утопленница поцокала языком:

— Всюду искать рациональное объяснение, всему попытаться найти оправдание! Скучно, друг мой. И неумно. Мир велик и чуден, ты и сотой доли происходящего не понимаешь, не сумеешь объяснить. К чему же пытаться умничать?

Андрей отлепился от двери.

— Чего ты хочешь? Что тебе нужно?

— А вот это другой разговор. Думаю, ты теперь готов меня выслушать. В любом случае, тебе придется. – Мертвая девочка повела рукой. – Присаживайся на диван и давай побеседуем по душам, милый братец.

Сидящее в кресле создание, натянувшее на себя личину мертвой сестры Андрея, улыбнулось. Изо рта выплеснулась, потекла по подбородку вода. Его замутило, он отвел глаза, но послушался и сел.

— Можешь спросить меня о чем-то, – разрешила «Нана».

— Я тебе не «братец», – запоздало отреагировал Андрей. – Что ты вообще такое? Что за чудовище?

— Имя мое тебе известно – Панталион.

— Ложный святой? Почему-то ты на себя иконописного не похож, – заметил Давыдов.

— Положим, в святые меня произвели сами люди. Вам так удобнее: уж если кому и возносить молитвы, так Богу и его благостным приспешникам. Разумеется, никакого отношения к христианским святым и вообще к той вере я не имею. Ваш слащавый проповедник еще не родился, когда я уже считался древним. Представители забытых людьми великих цивилизаций, расцветших и сгинувших задолго до появления египетских пирамид, чтили меня и мне подобных. Что же до моего лика в храме… У меня множество лиц – мужских и женских, молодых и старых, я могу примерять их, менять и сбрасывать, и нет для меня такого понятия, как «подлинное лицо». Однако тот образ, что ты видел в храме, кажется мне подходящим в качестве символа для моей паствы. Устраивает тебя такой ответ?