Книга Пучина скорби, страница 26 – Альбина Нурисламова

Экскурсию начал с почты, но, подойдя к двери, обнаружил, что работает она только до четырнадцати часов. На двери Дома культуры, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, висел амбарный замок. Что ж, на очереди — «Торговый центр «Вязы».

Он был невелик, всего два этажа. Коробка квадратной формы, грязные полы, немытые окна. На второй этаж вела лестница, но подниматься Вадим не стал: видел, что там пустующее помещение. На первом этаже располагались несколько «загончиков», как окрестил их про себя Вадим; в двух самых больших продавались продукты, еще в одном — товары для дома и бытовая химия, в четвертом была парикмахерская.

Скромно, без излишеств. Поел, вымыл руки и посуду, постригся…

Что еще человеку нужно?

— Ищите что-то? — спросили Вадима.

Он обернулся и увидел женщину лет шестидесяти, которая выходила из парикмахерской. На ней был форменный передник густо-фиолетового цвета с белыми крапинами, надетый поверх брюк и водолазки. Сапожник без сапог: каштановые волосы работницы сферы красоты были плохо прокрашены, стрижка куцая и старомодная. К тому же косметики на лице слишком много, и она не лучшего качества.

— Пожалуй, да, — отозвался Вадим, изобразив беспечную, но вместе с тем дружелюбную улыбку. — Только что приехал в ваш прекрасный городок, ищу, где остановиться.

— Прекрасный, ага, — фыркнула парикмахерша, — куда уж краше. Надолго к нам?

— Как пойдет, — отговорился Вадим. — Есть у вас гостиница?

— Откуда? Кому там жить-то? — резонно отозвалась собеседница. — Но вообще есть общага. Раньше рабочие жили. Сейчас, если кто приезжает, проверка там или еще что, туда селят.

Вадим приободрился. Все не так плохо!

— Как найти общежитие, не подскажете?

— Объясню, почему нет! В соседнем доме живу. Если подбросите, покажу.

— Отлично, договорились.

Женщина, назвавшаяся Гульнарой, в два счета оделась, погасила свет и заперла парикмахерскую.

— Все равно никого нет, — в ответ на невысказанный вопрос сказала она. — Запись с утра была, а после обеда, еще и в такую погоду… Чего тут сидеть? Потом до дому добирайся. Хорошо, что вы подвернулись, — бесхитростно договорила Гульнара.

Они вышли на улицу. Снег не унимался, ветер усилился.

— Уже совсем зима, — сказала Гульнара и добавила безо всякого перехода: — Ваша машина? Большая. Крутая, как мой сын говорит.

Гульнара с новым интересом взглянула на Вадима.

— Так зачем, говорите, приехали?

Вадим ничего не говорил на этот счет, но пора уже было начать формулировать какую-то легенду. Городишко крохотный, скоро о появлении незнакомца всем станет известно, надо предложить местному населению удобную версию. К тому же придется собирать информацию, нужен повод задавать вопросы.

Глупо, конечно, надо было заранее обдумать, что говорить, но решение пришло само собой.

— Я писатель. Собираюсь писать роман, действие будет разворачиваться в городке, похожем на ваш. Подумал, неплохо бы пожить в подобном местечке, проникнуться атмосферой.

— Писатель? Не хило у нас писателям платят! — Гульнара открыла дверцу и хохотнула: — Ну и ну! Хорошо вам: делать ничего не надо, сиди себе в тепле, выдумывай чепуху всякую. Денежки капают, еще и неплохие! А я стою, стою часами, ноги все синие, вены вылезли. Тоже надо писательницей заделаться!

Подобные суждения о своей профессии Вадиму приходилось слышать неоднократно, и он никак не мог приучить себя спокойно реагировать на этот снисходительно-завистливый идиотизм. Конечно, все писатели — бездельники, чтобы стать одним из них, ничего особенного не нужно. На врача или инженера учиться надо; чтобы петь или рисовать, талант надо иметь, а тут что? Каждый уверен, будто знает кучу историй, о которых сумеет поведать миру, и благодарный мир с готовностью бросится их читать. В самом деле, грамоту же знаем? Сочинения писали в школе худо-бедно? Значит, прямая дорогая в писатели!