Книга Пучина скорби, страница 73 – Альбина Нурисламова

— Когда снова приеду в Октябрьское, остановлюсь только у вас, вы отличная хозяйка, — подсластил пилюлю Вадим. — А сейчас мне хотелось бы спросить у вас кое о чем, если позволите.

— О чем же? — тревога в голосе стала явной.

— О вашем сыне.

Марина Ивановна не ответила. Похоже, ей очень хотелось повесить трубку, но воспитание мешало прервать разговор.

— Я сейчас в Верхних Вязах, поселился в общежитии. Мой сосед — Денис Сергеевич, бывший классный руководитель вашего сына, учитель истории. — Вадим по понятным причинам умолчал о загадочном исчезновении старика. — Я не знал, что вы жили когда-то в Верхних Вязах, думал, вы из Октябрьского и всегда жили там.

Строго говоря, Вадим и в том, что сын Марины Ивановны был учеником Верхневязовской школы, не мог быть уверен. Мало ли у кого с кем внешнее сходство. Скажет сейчас Марина Ивановна, что никогда ее сын там не учился, и дело с концом. Но она ответила иначе.

— Мы там много лет прожили. Как раз после того, как Сережа школу окончил, перебрались в Октябрьское. Я тут родилась, а муж из Екатеринбурга. Он на руднике работал, потому мы в Вязах поселились. А потом ему другую работу предложили. И мне тоже: сестра врачом работала, заведующей отделением, в больницу бухгалтер требовался. Мне всегда в Октябрьском хотелось жить: там и театр, и музеи, и жизнь поактивнее. Скучала по родному городу. Вот мы и переехали. Сережа не поступил, в армию пошел.

Марина Ивановна говорила быстро, взахлеб, будто боялась сделать паузу, чтобы ей не задали вопрос, на который будет сложно ответить. Но, упомянув сына, умолкла. Видимо, так и не научилась говорить о нем спокойно, походя, затрагивая тему его смерти вперемешку с другими темами.

— Вы сказали, он погиб в Верхних Вязах, — осторожно проговорил Вадим, невольно понижая голос. — Прошу вас, расскажите мне, как это случилось? Это было как-то связано с его дружбой с Лавровым?

Марина Ивановна шумно втянула воздух. Вадим подумал, что она сейчас или расплачется, или накричит на него, чтоб не лез не в свое дело. А то и трубку все же бросит. Испугавшись, как бы этого не случилось, он поспешно прибавил:

— Знаю, вам тяжело вспоминать об этом, и мой вопрос бестактен. Я ни за что не стал бы спрашивать из праздного любопытства. Но я вынужден пытаться узнать хоть что-то. Вы мать, вы меня поймете.

Он перевел дыхание, и Марина Ивановна тихо спросила:

— У вас сын? Или дочь? Что случилось?

— Дочь, Ирочка. Она совсем еще малышка и… Год назад моя девочка пропала. Ее перестали искать, но я все еще верю, что найду своего ребенка. Следы ведут сюда, в Верхние Вязы. Я должен найти Ирочку, должен понять!

Вадим всегда хорошо формулировал свои мысли — такая профессия, но тут захлебнулся словами, не мог подобрать нужных.

Однако Марина Ивановна его прекрасно поняла. Верно написал в «Кошкином доме» Самуил Маршак: «Кто сам просился на ночлег — скорей поймет другого».

— Хорошо. Я расскажу, что знаю. Но вы должны понимать, что это может быть опасно для вас. Подумайте. Иногда лучше дать чему-то уйти и… Не стоит ворошить прошлое.

— Я так не смогу.

Женщина вздохнула.

— С чего начать? Как-то надо с мыслями собраться. Вы спросите меня, что вам нужно знать.

— Сережа дружил с Лавровым? Как, кстати, его звали? Вы знаете, что его младший брат, Руслан, сейчас мэр Верхних Вязов?