Книга Время кошмаров, страница 60 – Альбина Нурисламова

По лицу текли слезы. Володя был так близко, а теперь снова оставил ее, и она словно второй раз его потеряла.

— Прости меня! Пожалуйста, прости, — прошептала Лера в темноту.

Ей пришло в голову, что мертвым известны секреты живых, от них ничего не скроешь. Смерть срывает покровы, так что и про ее измену Володя теперь тоже знает.

— Я так виновата, — снова заговорила Лера. — Это была ошибка, страшная ошибка. Сама не знала, что делаю, мне просто было больно, плохо, хотелось растоптать себя, вот и… Вместо этого растоптала наш брак. Поверь, я к тому человеку ничего не чувствовала. Самой от себя противно. — Лере почудилось, что она говорит не в пустоту, что ее слышат. Володя слышит! — Никогда в жизни никого не любила, кроме тебя. И всегда буду любить.

Утром, еще не открывая глаз, Лера пошарила рукой по соседней подушке, словно надеясь, что всего случившегося не было, и Володя спокойно спит с нею рядом.

Мужа, конечно, не оказалось, но на подушке лежал лист бумаги.

Володиной рукой было написано: «Я не сержусь. Приходи».

Леру словно вымело из кровати. Запутавшись в одеяле, она полетела на пол, но тут же вскочила и прижалась спиной к стене.

— Я схожу с ума, — сказала она и зажмурилась в надежде, что ей показалось и, когда откроет глаза, листок исчезнет. Но он не исчез.

В гостиной голосом Рианны запел сотовый, и Лера бросилась на звонок, услышав призыв из нормального мира, в котором покойные мужья не пишут записок своим вдовам.

— Звоню узнать, все ли хорошо, — сказала Наташа.

— Мне Володя, когда мы только познакомились, постоянно писал записки, — быстро заговорила Лера. — Короткие такие, трогательные. Сердечки иногда рисовал и разные глупости. То на холодильник прилепит, то в сумку положит. Я тебе не рассказывала?

— Не помню, — неуверенно проговорила подруга. — Кажется, нет. А что?

— А то, что ночью я его во сне видела. Прощения просила, а утром нашла записку, что он прощает.

Наташа, похоже, переваривала услышанное.

— Думаешь, я спятила?

— Нет, конечно! — возмущение было слишком нарочитым.

— Кто мог это сделать, если в доме только я?

В молчании Наташи слышался ответ, и Лера сама его произнесла:

— Я, да? Думаешь, я сама написала и не помнила?

— Ты никогда не лунатила?

Лера жалела уже, что затеяла этот разговор. Свернула беседу, повесила трубку, вернулась в спальню. Записки на подушке больше не было, но Лера точно знала, что ей не показалось. Как была уверена и в том, что Володя точно приходил к ней ночью.

Вопреки всему, она ничуть не была напугана. Ей даже стало легче, и, готовя себе завтрак, она тихонько напевала. Взгляд по привычке потянулся к окну. На усадьбу она теперь смотрела с новым интересом. «Приходи», — значилось в записке. И сон был про усадьбу. И Володя был так ею увлечен.

Решение пришло само собой.

Лера оделась и вышла из дому. Было холодно и пасмурно, но, к счастью, без дождя. Ночью подморозило, и сухая трава, присыпанная изморозью, словно серебристыми блестками, весело хрустела под ногами.

Чтобы попасть в усадьбу, нужно было обогнуть их участок, выйти за границу поселка (забор построить еще не успели, только столбы поставили), а дальше идти по полю. Лера стала искать какую-нибудь тропинку, хотя и понимала: взяться ей неоткуда, раз никто туда не ходит.