Книга Дочь ведьмы, страница 83 – Альбина Нурисламова

— Пичуга, спасибо тебе за заботу, но мне уже пора. Через сорок минут надо быть на месте.

Роман встал и пошел к дверям.

— Можешь позвонить, сказать, как ты там? – Пичуга смотрела умоляюще, но не как администратор Оля. Она искренне, чуть не до слез переживала.

Сердце Ромы дрогнуло.

— Позвоню, – мягко сказал он. – И, может, как-нибудь сходим куда-то, ты мне подробнее про энергии расскажешь и всякое такое.

На лице Пичуги отобразилось такое безграничное, абсолютное счастье, что Роме стало неловко. Он сказал просто так, словно и не совсем всерьез, а она… Она едва смогла кивнуть, и Рома вышел из комнаты.

Такси помчало Романа в Северный район. В той части города Рома бывал редко, он в самом деле считался неблагополучным: промзона, склады, старый, ветшающий жилищный фонд и частный сектор. Словом, гостей города туда на экскурсии не водили. Странно, что человек, живущий так далеко от района, где располагался салон «Стиль», был Роминым постоянным клиентом. Кто он, кстати? Впрочем, Рома по именам всех и не помнил.

— Далеко забрались, – сказал водитель. – Вон она, Николаевская. Впереди.

Это была длинная улица, застроенная обшарпанными двух- и пятиэтажными домами. Уже рассчитавшись и отпустив такси, Роман запоздало подумал, что можно было попросить водителя подождать. Так спокойнее. Конечно, дорого, но пусть Оля оплачивает, обещала ведь. Как он должен из этой глуши выбираться?

За все время, пока они ехали по улице, Роман не увидел ни одного человека. Машин тоже не было – только ржавые остовы автомобилей, которые ездили по дорогам, когда Рома еще не родился.

«А где же остановка?» – спросил себя Роман и попытался вспомнить, видел ли в последние несколько минут хоть один автобус.

Впрочем, зачем автобус, если можно вызвать такси.

Роман вошел в дом номер сорок четыре. В темном подъезде пахло сыростью и кошками. Рома обернулся и увидел в чернильной черноте под лестницей два горящих глаза. А вот и кошка.

Он стал подниматься по лестнице; судя по номерам на дверях квартир, ему нужен второй этаж.

Что-то не давало покоя, и, уже протянув руку к кнопке звонка, Роман понял, что горящие глаза находились слишком высоко, далеко от пола. Не могла же кошка встать и выпрямиться!

«Брось, не будь дураком. Наверное, забралась на какой-то ящик и сидит!»

Не успел раздаться звонок, как дверь открылась. Словно бы сама собой, потому что в прихожей никого не было, а мужской голос раздался издалека:

— Роман? Проходите сюда, обувь можно не снимать.

Рома и сам бы не снял. Пол был серым от грязи, тут и там громоздились кучи мусора, зеркало затянуто паутиной. Пахло противно, тошнотворно, как из мусорного ведра, которое давно не выносили.

Ладно, в конце концов, человек болен, ему не до уборки.

Роман поздоровался, вошел, прикрыл за собой дверь. Хотел повесить ветровку на вешалку, но передумал: там висели покрытые пылью куртки и тяжелые пальто с изъеденными молью воротниками. Ничего, не жарко, не вспотеет.

Окна были настолько грязными, что свет едва пробивался в единственную комнату, такую же захламленную и грязную, как прихожая. Человек сидел на табуретке спиной к Роме, на голове у него была замурзанная коричневая панама.

— Ножницы дать? – каркающим голосом спросил он.

— Спасибо, все инструменты у меня с собой, – вежливо отозвался Роман, пытаясь не выдать своего смятения. – Как вас подстричь?